В к дьяченко

Звезды

Биография

Александр Дьяченко с детства увлекался спортом: неплохо играл в хоккей и занимался восточными единоборствами. Когда подошло время выбирать профессию, он решил поступить в Ленинградский электротехнический институт, который находился недалеко от дома будущего актера.

В «лихие 90-е» Александр отправился в Соединенные Штаты. В Чикаго он нашел работу: спортивный менеджмент. Александр Дьяченко познакомился с владельцами Чикагских команд — бейсбольной White Socks и баскетбольной Chicago Bulls. Ему предложили представлять интересы российских хоккеистов.

Он и сегодня сохраняет дружеские отношения с хоккеистами. Александр Дьяченко и сам часто выходит на лед в составе любительских команд.

Актерское образование Дьяченко также получил в Америке: в 1995 году закончил Act One Studios в Чикаго. Стажировался в Лос-Анджелесе у известного педагога Милтона Кацелоса. Снялся в нескольких фильмах. Именно в Америке, по словам Александра, началось его творческое, духовное, личностное и человеческое становление.

Кино

В российском кино карьера Александра Дьяченко началась в 2000 году с фильма Алексея Балабанова «Брат-2». Режиссеру об Александре рассказал знакомый. Балабанов тут же заинтересовался Дьяченко, причем Александр представлял для него интерес и как актер, и как человек, имеющий хорошие связи в спортивной среде. Рослый красавец отлично подходил на роль братьев-близнецов Дмитрия и Константина Громовых. Часть съемок картины, благодаря содействию Александра Дьяченко, происходила на льду «Питтсбург Пингвинз».

После выхода на экраны культовой картины кинематографическая биография Дьяченко начала стремительно развиваться. Он снялся в популярных лентах «Звезда» и «Волкодав».

В 2006-ом Александр снялся в фильме «Леший».

В 2009 году принял участие в съемках мелодрамы «Брак по завещанию». Главная героиня сериала Татьяна Арнтгольц призналась, что в этой работе ей очень помог Александр Дьяченко, сыгравший мужественного и сильного Урмаса Шульца. «Брак по завещанию» снимался не только в России, но и в Англии, Южной Моравии, Чехии и Азербайджане.

В 2010 году Александр Дьяченко снялся в фильме «Была любовь» по мотивам автобиографической повести певицы Валерии «И жизнь, и слезы, и любовь…». Дьяченко сыграл продюсера Шуйского — прототип бывшего мужа певицы Александра Шульгина.

В последние годы Александр Дьяченко очень востребован. Он сыграл фермера Константина Иванцова в мелодраме «Наследница», следователя Николая Гордеева в сериале «Не жалею, не зову, не плачу», Гришу Комарова в «Деревенской истории», Евгения Александрова в сериале «Один на всех».

Но особенно понравился российским зрителям сериал «Вероника. Потерянное счастье», вышедший в 2012 году. Александр исполнил роль миллионера Андрея Кострова.

В 2013 году известный голливудский режиссер Вадим Перельман снял сериал «Пепел», в котором Александр сыграл роль испанца Диего. Действие разворачивается в период с 1938 по 1948 год. Необычная завязка, множество поворотов сюжета и по-настоящему глубокая история.

В 2014 году артист появился в нашумевшем проекте «Мажор» и в пронзительной мелодраме «Поздние цветы».

В 2015 году артист принял участие еще в двух проектах, в которых сыграл главных героев. Это красивая мелодрама «Отпуск летом» и 4-серийный детектив «Семья маньяка Беляева».

Телевидение

В 2007 году Александр Дьяченко участвовал в шоу «Ледниковый период». Его партнершей была фигуристка Маргарита Дробязко.

Музыка

Помимо спорта и кино, Александр Дьяченко с юношеских лет занимается музыкой. Он сочиняет и поет собственные песни, играет на гитаре, аранжирует, а в последние годы и продюсирует. Несколько песен он записал в чикагской студии при участии Мэтта Уокера — ударника знаменитой группы Smashing Pumpkins.

А в 2012 году Александр вместе с барабанщиком известной группы «Би-2» Борисом Лифшицем создал группу ANTIGO. Коллектив записал несколько песен и снял клип на песню «Give Me Tomorrow».

В мае 2016 года в московском концертном зале Крокус Сити Холл прошел фестиваль «Брат-2. Живой soundtrack», который отечественные музыканты посвятили 15-летию культового фильма. Александр Дьяченко вышел на сцену с известными рок-музыкантами из групп «Би-2», «Смысловые галлюцинации», «Сплин» и «Ю-Питер». Дьяченко был специальным гостем юбилея.

Личная жизнь

Артист женат. Супругу зовут Вера. Они познакомились, когда Александр работал в США. Она занимается бизнесом, преимущественно в Соединенных Штатах.

О подробностях личной жизни актер рассказал в передаче «Судьба человека с Борисом Корчевниковым».

По материалам сайтов: КиноПоиск, телеканала «Россия», StarAndStar.ru, Кино-театр.ру, Lifeactor.ru, Википедии.

Фильмография: Актер

Пастырь-богатырь с чудесным голосом: Памяти протоиерея Александра Агейкина

Прошу у всех прощения и молитв! Покидаю просторы фейсбука на семь недель! Надеюсь, что вернусь. Всем мира и любви!

Эта запись стала последней в электронном дневнике отца Александра Агейкина. Можно ли было тогда, 1 марта, предположить, что этот, относительно молодой, богатырского сложения пастырь сгорит буквально за считаные дни? От коронавируса, болезни, поразившей его на самой страшной и скорбной для всех христиан Страстной седмице. Страстную батюшка пережил и отошёл ко Господу на Светлой. В дни, когда даже заупокойные богослужения полны Пасхальной радости, когда на отпевании поют «Христос Воскресе!»

Все, кто знал отца Александра лично, отмечают, насколько светлым был этот человек. Светлым и тихим, несмотря на прекрасный голос, которым его одарил Бог. Наверное, именно поэтому батюшка так долго «засиделся в диаконах», а в итоге – в «протодиаконах», в сане, столь важном для Патриарших богослужений. И те, кто в 2000-2013 годах хотя бы раз бывал на службе в Храме Христа Спасителя, не могли не заметить среди Патриарших протодиаконов подлинного русского богатыря со светло-русой бородой и очень добрым и мудрым взглядом.

Приснопамятные Святейший Патриарх Алексий II и отец Александр Агейкин. Храм Христа Спасителя. 2007 год. Фото: patriarchia.ru

Автор этих строк неоднократно общался с отцом Александром лично и в годы его служения в Храме Христа Спасителя, и тогда, когда он, неожиданно для всех, да и для себя лично, из Патриаршего протодиакона стал протоиереем и настоятелем Патриаршего Елоховского собора. В последний раз мы разговаривали ровно два года назад, весной 2018-го. И повод был также скорбный. Уход из жизни знаменитого Патриаршего архидиакона Андрея Мазура. Подлинного человека-легенды, о котором отец Александр Агейкин, обычно не очень любящий публичные интервью, рассказал с воодушевлением и светлой грустью:

«Удивительно чуткий человек, очень тонкий, очень смиренный. Такие люди редко встречаются. И когда вчера вечером мы получили известие о кончине отца Андрея, оно было радостно-скорбным, и потому что сейчас продолжаются Пасхальные дни, и, конечно, вспомнилось само общение с отцом Андреем, очень переживавшим в последнее время, что уже не может совершать богослужения. Сразу сложилось впечатление, что умер святой человек, потому что по своей преданности, по своей верности и глубокой вере он был самым настоящим Авраамом, Патриархом диаконского служения. И эта его верность Церкви может вмениться ему в праведность.

Всей своей душой он был неразрывной частью Церкви, ничего своего в нём не было. И это – удивительный дар человека, который через глубочайшее смирение воспринимал своё служение, которое было воплощением его мечты служить диаконом… Он был настоящим диаконом во всём своём служении и во всей своей жизни, потому что другого для себя не видел. И нам, молодым диаконам, которые столь же искренне хотели служить, он отдавал всего себя без остатка. При этом был настолько смиренным, простым и доступным, никогда никто от него не слышал ни единого грубого слова, и я уверен, что никто не сможет вспомнить о нём ничего негативного».

Читаешь эти слова, и слёзы наворачиваются. Казалось бы, столь разные были эти люди: отец Андрей и отец Александр, а сегодня видно, что словно отец и сын. И оба отошли ко Господу в светлые Пасхальные дни. И скорее всего, встретятся там, где нет ни болезни, ни печали, но только бесконечная, вечная жизнь. Жизнь, победившая смерть.

Уверен, отец Александр встретится и со своим предшественником по настоятельству в московском Елоховском соборе – протопресвитером Матфеем Стаднюком, скончавшимся совсем недавно, в январе 2020-го. Вот только отец Андрей Мазур ушёл в мир иной на 92-м году земной жизни, отец Матфей – на 95-м, а отец Александр всего лишь на 49-м. Видимо, оказался нужнее Господу не здесь, а там.

Одним из первых, с кем мы обсудили уход отца Александра, стал протоиерей Владимир Вигилянский, прекрасно знавший новопреставленного батюшку много лет:

«Наши дружеские отношения с протоиереем Александром Агейкиным начались тогда, когда ни он, ни я не были священнослужителями. Он был алтарником в переделкинском храме Преображения Господня, а я был прихожанином. С тех пор и повелось – в силу разницы в возрасте я к нему на «ты», а он ко мне на «вы». За эти годы он возрастал от силы в силу (Пс. 83, 8), от веры в веру (Рим. 7, 17), от славы в славу (2 Кор. 3, 18). Удивительно в нем сочетались личная мягкость и доброжелательство с твердостью и принципиальностью в делах веры и Церкви. Очень его будет не хватать! Яркий человек и уникальный пастырь!»

А наш общий с отцом Александром друг, ответственный редактор «Журнала Московской Патриархии» Евгений Стрельчик сказал совсем коротко, но так, что эти слова запомнятся на всю жизнь: «Сейчас вдруг стало мало воздуха, пустота… Сердечная пустота, подтверждающая глубину утраты».

Мало воздуха. Страшно. И радостно. Ведь, по словам Святителя Иоанна Златоуста, которые неоднократно произносил отец Александр:

Воскрес Христос, и пали демоны! Воскрес Христос, и радуются ангелы! Воскрес Христос, и торжествует жизнь! Воскрес Христос, и никто не мертв во гробе!

Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшему рабу Твоему, новопреставленному протоиерею Александру, и сотвори ему вечную память!

Христос Воскресе!

alex_the_priest


В Москве на девяносто седьмом году жизни скончался выдающийся писатель-фронтовик, виднейший представитель лейтенантской прозы Юрий Васильевич Бондарев. Автор повести «Батальоны просят огня», романов «Горячий снег», «Тишина», «Двое», «Выбор», «Берег», «Игра», «Искушение», «Непротивление», «Бермудский треугольник», «Без милосердия», повестей «Последние залпы», «Юность командиров», «Родственники», сборников рассказов «На большой реке», «Незабываемое», «Трудная ночь», «Поздним вечером», «Мгновения». Соавтор сценария художественного фильма «Горячий снег» и знаменитой киноэпопеи «Освобождение». Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, двух Государственных премий СССР и Государственной премии РСФСР, Государственной премии Российской Федерации имени Маршала Советского Союза Г. К. Жукова в области литературы и искусства.
Он участвовал в сооружении оборонительных укреплений под Смоленском, Сталинградской битве, форсировании Днепра, освобождении Киева и Житомира, освобождении Польши. 14 октября 1943 года награждён медалью «За отвагу» за уничтожение в районе села Боромля Сумской области трёх огневых точек, автомашины, противотанковой пушки и двадцати вражеских солдат и офицеров. 21 июня 1944 года награждён второй медалью «За отвагу» за подбитый танк и отражение атаки немецкой пехоты в районе города Каменец-Подольский. Был дважды ранен, контужен, получил обморожение. На фронте вступил в ВКП (б). Окончил Чкаловское артиллерийское училище. Демобилизован по ранениям в декабре 1945 года.
После окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Первый рассказ напечатал в 1949 году. Очень скоро стал одним из самых печатающихся советских авторов. Уже в 1951-м принят в Союз писателей СССР, в 1963 году — в Союз кинематографистов. Награждён двумя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Отечественной войны 1-й степени, Трудового Красного Знамени, «Знак Почёта». Гораздо позднее он говорил в интервью газете «Культура»: «Задумываться о литературной профессии начал ещё в школе. На войне относился к событиям, встречам, разговорам с «задней мыслью» — вдруг пригодится? Что-то мерцало в сознании. Первые рассказы стал сочинять, вернувшись с фронта. Поступая в Литинститут, показал секретарю приёмной комиссии несколько стихов. Очень умная девица попалась: прочитала, сложила листочки пополам, порвала и бросила в корзину. Сказала: «Юра, забудьте про это!» К счастью, на рассказы обратил внимание Паустовский, зачислил на свой семинар — без экзаменов. Константин Георгиевич занимал в нашей литературе уникальное место. Выделялся стилистикой, выбором героев, внимательной мягкостью к человеку. Во всех жанрах — и романах, и статьях — проявлял себя интеллектуалом высшей пробы. Паустовский всю жизнь помогал мне советами… Литература — это наука, исследующая человека и мир. Работа над словом, поиски сюжета, конфликтов — суть познание, а не художественное упражнение. Автор познаёт и воспитывает себя, а затем — читателей. Литературы не существовало бы без памяти и воображения — память хранит историю, воображение дарит фактам художественную ипостась. Сравнивать писательский труд с фотографированием — преступление. Даже талантливый очеркист, не описывающий мир с внешней стороны, а что-то проясняющий в человеке, даёт много пищи для ума и сильно воздействует на читателя… Роман с кино случился довольно неожиданно. В 1962-м издали и раскупили тираж «Тишины», спустя год книгу экранизировал Владимир Басов. Премьера растянулась: два месяца вокруг кинотеатра «Россия» стояли очереди. Пригласили поработать над «Освобождением» — в мировом прокате эпопею Юрия Озерова посмотрели 350 миллионов зрителей. Труднее всего складывалась судьба картины «Батальоны просят огня» — фильм начинал снимать один режиссёр, заканчивал другой. Но работа всё-таки состоялась — мне важно было рассказать, как мы форсировали Днепр. Всё, что написал, — пропустил через себя».

Крайне отрицательно воспринял радикальных перестройщиков, антипатриотические, русофобские, разрушительные тенденции. Многие помнят выступление Бондарева на XIX Всесоюзной партийной конференции 29 июня 1988 года: «Дорогие товарищи! Нам нет смысла разрушать старый мир до основания, нам не нужно вытаптывать просо, которое кто-то сеял, поливая поле своим потом, нам не надо при могучей помощи современных бульдозеров разрушать фундамент ещё непостроенного дворца, забыв о главной цели — о перепланировке этажей. Нам нет нужды строить библейскую Вавилонскую башню для того, чтобы разрушить её или, вернее, увидеть её в саморазрушении, как несостоявшееся братство не понявших друг друга людей. Нам не нужно, чтобы мы, разрушая своё прошлое, тем самым добивали бы своё будущее. Человеку противопоказано быть подопытным кроликом, смиренно лежащим под лабораторным скальпелем истории. Мы, начав перестройку, хотим, чтобы нам открылась ещё не познанная прелесть природы, всего мира, событий, вещей, и хотим спасти народную культуру любой нации от несправедливого суда. Мы против того, чтобы наше общество стало толпой одиноких людей, добровольным узником коммерческой потребительской ловушки, обещающей роскошную жизнь чужой всепроникающей рекламой. Можно ли сравнить нашу перестройку с самолётом, который подняли в воздух, не зная, есть ли в пункте назначения посадочная площадка? При всей дискуссионности, спорах о демократии, о расширении гласности, разгребании мусорных ям мы непобедимы только в единственном варианте, когда есть согласие в нравственной цели перестройки, то есть перестройка — ради материального блага и духовного объединения всех. Только согласие построит посадочную площадку в пункте назначения. Только согласие. Однако недавно я слышал фразу, сказанную молодым механизатором на мой вопрос об изменениях в его жизни: «Что изменилось, спрашиваете? У нас в совхозе такая перестройка мышления: тот, кто был дураком, стал умным — лозунгами кричит; тот, кто был умным, вроде стал дурак дураком — замолчал, газет боится. Знаете, какая сейчас разница между человеком и мухой? И муху и человека газетой прихлопнуть можно. Сказал им, а они меня в антиперестройщики». В этом чрезвычайно ядовитом ответе, просоленном народным юмором, я почувствовал и досаду, и злость человека, разочарованного одной лишь видимостью реформ на его работе, но также и то, что часть нашей печати восприняла, вернее, использовала перестройку как дестабилизацию всего существующего, ревизию веры и нравственности. За последнее время, приспосабливаясь к нашей доверчивости, даже серьёзные органы прессы, показывая пример заразительной последовательности, оказывали чуткое внимание рыцарям экстремизма, быстрого реагирования, исполненного запальчивого бойцовства, нетерпимости в борьбе за перестройку прошлого и настоящего, подвергая сомнению всё: мораль, мужество, любовь, искусство, талант, семью, великие революционные идеи, гений Ленина, Октябрьскую революцию, Великую Отечественную войну. И эта часть нигилистической критики становится или уже стала командной силой в печати, как говорят в писательской среде, создавая общественное мнение, ошеломляя читателя и зрителя сенсационным шумом, бранью, передержками, искажением исторических фактов. Эта критика убеждена, что пришло её время безраздельно властвовать над политикой в литературе, над судьбами, душами людей, порой превращая их в опустошённые раковины. Экстремистам немало удалось в их стратегии, родившейся, кстати, не из хаоса, а из тщательно продуманной заранее позиции. И теперь во многом подорвано доверие к истории, почти ко всему прошлому, к старшему поколению, к внутренней человеческой чести, что называется совестью, к справедливости, к объективной гласности, которую то и дело обращают в гласность одностороннюю: оговорённый лишён возможности ответить. Безнравственность печати не может учить нравственности. Аморализм в идеологии несёт разврат духа. Пожалуй, не все в кабинетах главных редакторов газет и журналов полностью осознают или не хотят осознавать, что гласность и демократия — это высокая моральная и гражданская дисциплина, а не произвол, по философии Ивана Карамазова, что революционные чувства перестройки — происхождения из нравственных убеждений, а не из яда, выдаваемого за оздоровляющие средства. Уже не выяснение разногласий, не искание объективной истины, не спор о правде, ещё скрытой за семью печатями, не дискуссия, не выявление молодых талантов, не объединение на идее преобразования нашего бытия, а битва в контрпозиции, размывание критериев, моральных опор, травля и шельмование крупнейших писателей, режиссёров, художников, тяжба устная и письменная с замечательными талантами, такими, как Василий Белов, Виктор Астафьев, Пётр Проскурин, Валентин Распутин, Анатолий Иванов, Михаил Алексеев, Сергей Бондарчук, Илья Глазунов. Нестеснительные действия рассчитаны на захват одной группой всех газетных и журнальных изданий — эта тактика и стратегия экстремистов проявилась в последний год особенно ясно и уже вызывает у многих серьёзные опасения. Та наша печать, что разрушает, унижает, сваливает в отхожие ямы прожитое и прошлое, наши национальные святыни, жертвы народов в Отечественную войну, традиции культуры, то есть стирает из сознания людей память, веру и надежду,— эта печать воздвигает уродливый памятник нашему недомыслию, геростратам мысли, чистого чувства, совести, о чём история идеологии будет вспоминать со стыдом и проклятиями так же, как мы вспоминаем эпистолярный жанр 37-го и 49-го годов. Вдвойне странно и то, что произносимые вслух слова «Отечество», «Родина», «патриотизм» вызывают в ответ некое змееподобное шипение, исполненное готовности нападения и укуса: «шовинизм», «черносотенство». Когда я читаю в нашей печати, что у русских не было и нет своей территории, что 60-летние и 70-летние ветераны войны и труда являются потенциальными противниками перестройки, что произведения Шолохова пора исключить из школьных программ и вместо них включить «Дети Арбата», когда я читаю, что журналы «Наш современник» и «Молодая гвардия» внедряют ненависть в гены (чтобы этакое написать, надо действительно обладать естественной ненавистью к этим журналам), когда меня печатно убеждают, что стабильность является самым страшным, что может быть (то есть да здравствует развал и хаос в экономике и в культуре), что писателя Булгакова изживал со света «вождь», а не группа критиков и литераторов во главе с Билль-Белоцерковским, требовавших не раз высылки за границу талантливейшего конкурента, когда на страницах «Огонька» появляются провокационные соблазны, толкающие к размежеванию сил, к натравливанию целой московской писательской организации на журнал «Москва», когда читаю, что фашизм, оказывается, возник в начале века в России, а не в Италии, когда слышу, что генерал Власов, предавший подчинённую ему армию, перешедший к немцам, боролся против Сталина, а не против советского народа, — когда я думаю обо всём этом, безответственном, встречаясь с молодёжью, то уже не удивляюсь тем пропитанным неверием, иронией и некой безнадёжностью вопросам, которые они задают. И думаю: да, один грамм веры дороже порой всякого опыта мудреца. И понимаю, что мы как бы предаём свою молодёжь, опустошаем её души скальпелем анархической болтовни, пустопорожними сенсациями, всяческими чужими модами, дёшево стоящими демагогическими заигрываниями. В нашей печати мы нескончаемо предлагаем ей, молодёжи, не правду, даже самую горькую, и не опыт, который учит многое исправлять, а цепь приправленных отравой цинизма разочарований, гася здоровую радость молодости. Мы говорим: горький опыт, ибо опыта сладкого в природе не бывает. Но опыт — учитель жизни. Не подменяем ли мы его бульварной пустотой и нелепицей? Не смотрим ли мы уже на солнце и небо через рублёвую купюру, полученную за увеличенный тираж? Я часто думаю, что толкнуло одного молодого человека написать такие слова о старшем поколении: «Неужели вы ещё не поняли, что мы вас уже разгромили? Все средства массовой информации, телевидение, видео, радио, печать в наших руках. Громят вас ежедневно, бьют вас. Пора перекрыть вам кислород. Пришло время наших песен». Наша экстремистская критика со своим деспотизмом, бескультурьем, властолюбием и цинизмом в оценках явлений как бы находится над и впереди интересов социалистического прогресса. Она хочет присвоить себе новое звание «прораба перестройки». На самом же деле исповедует главный свой постулат: пусть расцветают все сорняки и соперничают все злые силы; только при хаосе, путанице, неразберихе, интригах, эпидемиях литературных скандалов, только расшатав веру, мы сможем сшить униформу мышления, выгодную лично нам. Да, эта критика вожделеет к власти и, отбрасывая мораль и совесть, может поставить идеологию на границу кризиса. Я ещё надеюсь, что консолидация литературных сил с трудом и преодолением возможна. Но в то же время, зная, как иные коллеги по перу на встречах в издательских салонах или читая лекции за границей о русской культуре поливают дурно пахнущей грязью наше прошлое и современное, ушедших из жизни классиков и современных писателей, лгут и клевещут, стараясь понравиться «правдивой ложью», заискивая в упоении страдальца, живущего в «варварской стране». Зная это, я понимаю тех, оклеветанных, кто уже не хочет быть ни в одной партии с ними, ни в одном Союзе писателей. Подобно тончайшему анализу перестройка выявила: кто есть кто и кто чего ждал, безмятежно живя в тиши застоя, когда другие готовили перемены. В самой демократической Древней Греции шесть чёрных фасолин, означающих шесть голосов против, подписали смертный приговор Сократу, величайшему философу всех времен и народов. Демагогия, клевета, крикливость лжецов и обманутых, коварство завистливых перевесили чашу весов справедливости. Свобода — это высшее нравственное состояние человека, когда ограничения необходимы как проявления этой же нравственности, то есть разумного самоуважения и уважения ближнего. Не в этом ли смысл наших преобразований?».
В 1989-м Бондарев заявил, что не считает «возможным быть в составе учредителей советского ПЕН-центра», поскольку в списке учредителей есть те, «с кем я в нравственном несогласии по отношению к литературе, искусству, истории и общечеловеческим ценностям». В 1990-94 годах возглавлял Союз писателей России.
В июле 1991 года подписал (вместе с Александром Прохановым, Вячеславом Клыковым, Валентином Распутиным, Валентином Варенниковым, Людмилой Зыкиной, Геннадием Зюгановым, Василием Стародубцевым, Эдуардом Володиным и др.) обращение «Слово к народу»: «Родина, страна наша, государство великое, данное нам в сбережение историей, природой, славными предками, гибнет, ломается, погружается во тьму и небытие. И эта погибель происходит при нашем молчании, попустительстве и согласии. <…> Что с нами сделалось, братья? Почему лукавые и велеречивые властители, умные и хитрые отступники, жадные и богатые стяжатели, издеваясь над нами, глумясь над нашими верованиями, пользуясь нашей наивностью, захватили власть, растаскивают богатства, отнимают у народа дома, заводы и земли, режут на части страну, ссорят нас и морочат, отлучают от прошлого, отстраняют от будущего — обрекают на жалкое прозябание в рабстве и подчинении у всесильных соседей? <…> Братья, поздно мы просыпаемся, поздно замечаем беду, когда дом наш уже горит с четырёх углов, когда тушить его приходится не водой, а своими слезами и кровью. Неужели допустим вторично за этот век гражданский раздор и войну, снова кинем себя в жестокие, не нами запущенные жернова, где перетрутся кости народа, переломится становой хребет России? <…> Сплотимся же, чтобы остановить цепную реакцию гибельного распада государства, экономики, личности; чтобы содействовать укреплению советской власти, превращению её в подлинно народную власть, а не в кормушку для алчущих нуворишей, готовых распродать все и вся ради своих ненасытных аппетитов; чтобы не дать разбушеваться занимающемуся пожару межнациональной розни и гражданской войны».

В 1994 году Юрий Васильевич получил Международную премию имени М. А Шолохова в области литературы и искусства, но публично отказался от награждения орденом Дружбы народов, написав в телеграмме президенту РФ Борису Ельцину: «Сегодня это уже не поможет доброму согласию и дружбе народов нашей великой страны».
Постановлением Волгоградского городского Совета народных депутатов от 8.09.2004 года за заслуги в области сохранения исторической памяти героев Сталинградской битвы и большой личный вклад в формирование образа города-героя Волгограда, как центра воинской славы России Бондареву Юрию Васильевичу присвоено звание «Почётный гражданин города-героя Волгограда».
6 марта 2014 года Бондарев подписал обращение Союза писателей России к Федеральному собранию и президенту РФ Владимиру Путину, в котором выражена поддержка действиям России в отношении Крыма и киевской хунты. Высказывался однозначно: «Всё происходящее очень серьёзно и чрезвычайно волнует меня. Украина — неотъемлемая часть России. Этот исторический факт раздражал недругов на протяжении столетий, и сегодня экспансия на Восток вновь переходит в открытую фазу. Ничего нового и непрозрачного в истории нет — подлинные желания проявляются в поступках, действиях, их невозможно прикрыть вежливыми улыбками, которые освоили иные политики. Библия обязывает правителей не прикидываться миротворцами, принимать самые решительные меры против зла. Отказ от насилия не имеет ничего общего с христианскими добродетелями: человек имеет право на непротивление злу, но геополитические вопросы рано или поздно решаются оружием. Сейчас идёт проверка моральной твёрдости и дееспособности нашей страны — России важно занять чёткую нравственно-политическую позицию и проводить её в жизнь без мягкотелости и уступок. Нужно научиться обходиться без глаголов будущего времени: переговорим, встретимся, объяснимся. Безответственный либерализм приводит не к победам, а к краху. Жизнь строится на твёрдых «да» и «нет»».
28 мая 2015 года в Зале церковных соборов кафедрального соборного Храма Христа Спасителя Патриарх Московский и всея Руси Кирилл наградил Юрия Бондарева Патриаршей литературной премией имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.

Из интервью «Православному книжному обозрению»: «Я убеждён, что подлинный талант всегда национален: его колыбель непременно под кровом отчего дома. Разрыв с прошлым, отдаление от своих национальных вершин в любой литературе пагубны. Само развитие языка определяется природой, историей и разумом народов. Но всё сказанное вовсе не противоречит общечеловеческой миссии литературы. Ценность духа одной нации не ограничивается какой-то территорией, строгими географическими границами. Культурное богатство принадлежит всем. Не следует вступать в спор с Богом, призвавшим к духовному единству и братской любви все племена и народы».
ВЕЧНАЯ И СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ. ЦАРСТВИЕ НЕБЕСНОЕ!

священник Александр ДьяченкоЧудо быть дедушкой. Рассказы о себе и самых близких

Эту книгу мы с бабушкой посвящаем нашим дорогим внучкам – Алисе и Полине

Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р18-810-0374

Предисловие

За последние два десятка лет у нас появился новый литературный жанр – записки священника. Это закономерно: кто, как не священник, ежедневно беседующий со множеством самых разных людей, наблюдающий их жизнь на протяжении месяцев и лет, принимающий их исповеди и духовно участвующий в их судьбах, становится настоящим сердцеведом, знатоком тайных движений души и свидетелем тех спасительных путей, по которым Господь выводит каждого человека из глубин неведения, душевной слепоты, а порой и отчаянья. Он находится в самом центре народной жизни: через него совершаются крещения, дающие человеку новое рождение в Духе, и отпевания, провожающие усопшего в последний путь. Кто, как не он, может поведать и о глубинах национального сознания, и о современных нравах, о человеческих трагедиях, и, конечно, о спасительных чудесах, которые порой случаются по молитвам просящего.

Читать такие книги всегда интересно, увлекательно и полезно: с одной стороны, автор дает в них представление о социальном срезе общества и его психологическом состоянии, с другой – духовным взглядом священника проникает куда глубже поверхностной канвы, устремляясь к человеческому сердцу. Его и без того, как правило, большая семья увеличивается за счет прихожан, его личные духовные и житейские истории ежедневно пополняются новыми сюжетами и откровениями, так что само пространство его бытия расширяется, переливаясь через край собственного существования.

Новая книга протоиерея Александра Дьяченко именно такое свидетельство. Читая ее, мы словно входим в его ближний круг, знакомимся с матушкой, дочкой, матерью и отцом, зятем, а главное, с двумя маленькими внучками – Полиной и Алисой, – наблюдаем их забавные шалости, слушаем детские шутки, удивляемся их открытию мира и ранним проблескам религиозного опыта, отмечаем их взросление, внутренне подключаемся к этим очень теплым, нежным и трогательным отношениям дедушки и внучек, отца и дочери, священника и его матушки, которые здесь, в этой семье, состоящей из нескольких поколений, снова и снова возвращают нам понимание ее непреходящей ценности.

Но и прихожане храма, где служит отец Александр, составляют предмет его переживаний и забот: Виктор, у которого болеет дочка Катенька; Сережа и Аня, у которых никак не получилось родить ребенка; мэр города, чаявший дождаться внуков и получивший просимое по молитвам Церкви; бесплодная Наталья; неудавшийся самоубийца; вымоленные дети; умирающие младенцы – трехмесячный Матвейчик и двухлетний Дениска; страдающий от гемофилии восьмилетний Ванечка, его самоотверженная мать Мария…

Разные люди собираются вокруг священника, который становится для них воистину «отцом»: сельчане и горожане, работяги и бомжи, коммерсанты и военные, преподаватели и студенты, старики и дети.

Удивительны их судьбы и те пути, по которым они приходят в храм Божий, получая здесь утешение и помощь.

В сюжетах, рассказанных отцом Александром, помимо описания человеческих характеров и воспоминаний очевидцев, встает исторический фон русской жизни XX века: гонения на Церковь, Великая Отечественная война, послевоенная разруха и голод. В них всплывают и скорби современных людей – печальное наследие как богоборческой эпохи, так и развала СССР: безработица и алкоголизм, развал семей и брошенные дети, житейская неустроенность и борьба за выживание, женское бесплодие и аборты, смерть невинных младенцев, неизлечимые болезни, преступность, эмиграция, самоубийства, отказ подростков от посещения храма, а умирающих – от покаяния на смертном одре…

И все это человеческое горе стекается к священнику, призванному утешить и умирить растерянных, а то и вовсе отчаявшихся людей, преобразить их страдания в молитву упования и надежды.

Порой автор пересказывает нам истории, услышанные им от его собратьев – других священников и прихожан: это и рассказы, которые по своему жанру можно определить как святочные, это и повествования о чудесах, достойные житийных записей, это и реалистические картины жизни наших соотечественников, узнаваемые, взывающие к пониманию и сочувствию.

Несколько рассказов книги посвящают нас в печальные обстоятельства детей из сиротских домов, попавших туда по вине родителей. Тема детского страдания традиционна для русской словесности. Но тут она вплетена в канву живых историй, рассказанных священниками, опекающими детские приюты, сотрудниками детдомов или же самими детьми. Каждая судьба брошенного ребенка трагична по-своему и одинакова по своему истоку – отсутствию любви и изгнанию Бога из человеческого сердца. Неслучайно вокруг храма, где служит автор книги, есть полный набор, предоставляемый пенитенциарной системой: детская колония, зона для девочек, тюрьма для уголовников-туберкулезников.

Рассказы отца Александра Дьяченко исполнены боли за исковерканные души, поломанные судьбы, но и написаны с любовью к отверженным и «падшим». Тепло этой любви почти физически обдает читателя и не оставляет его без надежды.

Книга называется «Чудо быть дедушкой», и это название прекрасно характеризует и образ автора, и его отношение к миру: это действительно добрый пастырь, дедушка-священник, причем дедушка не только для своих внучек, о которых он записывает свои наблюдения «Дедушкины горошинки», но и для всех нас, словесных овец – прихожан и читателей, людей как церковных, так и не церковных, а лишь нерешительно стоящих у дверей храма, но ищущих любви нелицемерной и упования непререкаемого.

Олеся Николаева

Дедушкины горошинки

Горошинка в самом начале

Сегодня венчал двоих уже пожилых людей. Решили сорокалетие совместной жизни подтвердить венчанием. В конце оба очень расчувствовались и едва сдерживали слезы.

Единственным свидетелем бабушки и дедушки была их маленькая трехлетняя внучка. Золотой ребенок, всю службу простояла не шелохнувшись.

В завершение таинства обычно предлагаешь супругам поздравить друг друга поцелуем. Затем разворачиваешь молодых к многочисленным родственникам и друзьям, а те спешат с поздравлениями.

И сейчас мы повернулись от алтаря, а в храме одна-единственная кроха. К ней я и обратился:

– Подойди, дитя, и поздравь своих дедушку и бабушку. Сегодня у них большой праздник.

Девочка подходит к дедушке, просит его наклониться и что-то шепчет ему на ухо. Дед берет ее на руки и, немного смущаясь, говорит мне:

– Батюшка, она требует поцеловать вас в щечку. Вы не против?

И малышка носиком утыкается мне в бороду.

Видимо, детское сердечко потребовало восстановить справедливость. Батюшку-то никто не поцеловал. Жалко батюшку.

А я подумал: ну вот, это же явный знак – пора собираться в Москву, там мои внучки. Там меня ждут.

Высокая философия

Да, согласен. Дети, если мы с вами нормальные родители и выполняем свой родительский долг, безусловно, наши должники. В той или иной степени мы можем рассчитывать на их ответную благодарность.

Но не внуки. Сейчас я особенно остро понимаю, что внуки – это не обязанность, это награда. Не случайно в чинопоследовании таинства Брака, как Божие благословение, испрашивается: дождаться и увидеть «детей своих детей».

Пускай родители их растят, думают об образовании, заботятся обо всем на свете, нам достается самое сладкое – радость от общения с маленьким человеком. И даже если мы вложим в них всю свою душу, средства, оставшиеся время и силы, они все равно ничего нам не будут должны. Потому, что главное мы сами получаем уже в самом начале: радость от их улыбок, объятий, неумелых, но искренних поцелуев.

Проживешь жизнь, чего-то все добиваешься, суетишься, постоянно чем-то озабочен, неудовлетворен, а не понимаешь, что самое драгоценное в твоей жизни – это момент, когда маленькая детская ручонка подергает тебя за бороду и маленький ротик улыбнется тебе доверчивой беззубой улыбкой.

Мысли вслух

Вчера вечером мы ждали в гости Алису с мамой. Те обещались приехать вечером, а примчались утром. Перед началом соборования я уже знал, что они приехали. Душа так возликовала от предвкушения предстоящей встречи, что соборовал пятьдесят человек на таком же подъеме, как если бы их было всего только пять.

Потом чуть ли не бегом мчался домой. А они как раз вышли на прогулку. Увидел свою улыбающуюся двузубую Алису – и все, растаял. Забыл обо всем, даже дочку не поцеловал, словно я ее и не люблю. Как же не люблю? Ради них и живу.

Странно все это. Откуда берутся такие чувства? Умом понимаю, что пройдет немного времени и подросшая Алиса забудет деда, так же как и я уже не помню своих стариков.

Наверно, это какая-то неведомая нам внутрисер-дечная химия заставляет так беззаветно любить внуков. По-другому не объяснить.

Подработочка

Моя Алиса на выходные приехала к нам вместе с мамой. Время идет, ребенку уже седьмой месяц, пора оформлять загранпаспорт. А сегодня они решили причаститься и приехали на литургию, где-то за полчаса до выноса чаши. Зашли в храм, и Алиса раскричалась, что-то, видать, ей не понравилось, а может, просто время пришло перекусить. Тогда мама вынесла дитя в притвор, присела на маленькую скамеечку и дала Алисе грудь.

Сейчас изобрели такие одежки, с которыми можно кормить ребенка и мамину грудь совсем не видно.

Сидят они так молча. В притвор заходят несколько молодых людей, посмотрели на моих девчонок, как дочке показалось, сочувственно, и полезли в карманы.

– Смотрю, – продолжает дочка, – кладут деньги в мисочку передо мною и проходят дальше в храм. Огляделась, оказалось, что присели мы на месте, где обычно побирается наша цыганка.

Та пошла в церковь причастить ребенка, а рабочее место оставила без присмотра, вот мои ребята его и оккупировали.

Оказывается, у нас можно быть прилично одетым, ни у кого ничего не просить, и при этом подрабатывать, собирая милостыню. Так моя Алиса в шесть с половиной месяцев заработала свои первые несколько сотен рублей, которые, правда, они с мамой великодушно оставили цыганке.

Вот так всегда

Сегодня Алиса с мамой укатили к себе в Москву. До этих пяти дней нашего непрерывного радостного общения я был «дедушка приезжающий» на часок-другой. А за это время мы так славно подружились. Сколько было вместе всего переползано, сколько спето и станцовано. Вставать самостоятельно научились.

Утром осознал, что уезжает, и на глаза навернулись слезы.

И еще я понял, почему так популярны коллективы поющих ветеранов. После этих дней непрерывных тренировок я вполне сгодился бы для какого-нибудь третьеразрядного ансамбля песни и свистопляски.

Подвиг

Сегодня гостил в Москве у моей дорогой Алисы. Все шло замечательно, пока девочка, улучив момент, не сиганула с дивана вниз головою. Бедная моя внучка, как она кричала! Мама носила ее на ручках, а она не успокаивалась и продолжала плакать. Слышу ее рыдания и чувствую: еще минута-другая, не выдержу и от жалости к ней сам заплачу.

Наконец малышка заснула, и спала, распластавшись на маме, иногда вздрагивая и всхлипывая во сне. Дочка, не шелохнувшись, просидела так целый час. Я тоже сидел рядом с ними и страдал. Наконец Алиса проснулась, посмотрела на меня и улыбнулась. И я снова чуть не заплакал, но только уже от радости.

Скажу со всей ответственностью: какой это тяжелый труд – быть мамой!

Недоуменный вопрос

Бабушка с Алисой отправились в магазин. Сами внутрь прошли, а самокат оставили на крылечке. Из магазина выходят, а самоката нет.

Пришлось идти и покупать новый. Алиса с удивлением рассматривает новинку и недоумевает:

– У меня что же, теперь будет два самоката?

Бабушка, как может, пытается объяснить малышке, что ее транспортное средство, на котором по утрам она, еще сонная, отправляется в садик, умыкнули. Но проблема: дитя никак не сообразит, что означает «украли». Зачем «украли», если можно просто взять и покататься?

Инопланетяне?

Сейчас имею возможность наблюдать за моими внучками. Старшая на самом деле еще очень маленькая, ей всего два года и три месяца. Она вместе с младшей сосет мамину грудь, еще не способна назвать свое имя. Многие словозаменители в ее устах звучат очень смешно. Например, банан – это «нбан», ноги – «гоньги» и т. д. Заигравшись, может и не успеть добежать до горшка.

Но слово «айпад» произносит четко и без всякого акцента. Сама включает и выключает эту штуковину, чего я, кстати, делать не умею. Свободно выбирает интересующую ее игру и играет в нее блестяще, находит и ставит себе мультики. Такое впечатление, будто этот компьютер есть ее органичное продолжение.

Не знаю, что и думать, может, эти дети принадлежат уже какой-то иной цивилизации? Неужели инопланетяне?

Мегаполис

Был в Москве. Люблю я этот город. В нем никому нет до тебя дела, и тебе тоже, есть дело только до самого себя. Вокруг тебя все движется, причем одновременно и во все стороны. Множество народу, пробегающего мимо, задевающего, отталкивающего и не извиняющегося при этом. Все верно, в большой семье, как говорится, «не стой под стрелой».

Выходим из гипермегасупермаркета, раздавившего меня, провинциала, громадьем своих этажей. Идем к машине. Дочь возмущается, ну вот, еще и автостоянку умудрились превратить в овощной рынок. Что делать? Москва хочет есть, а ест она много. Только со стоянки из-за арбузов выезжать действительно трудновато.

Останавливаемся возле автомобиля, дочка укладывает авоськи в багажник, матушка сторожит перманентно в любую сторону готовую сорваться Алису. Я стою рядом и держу в одной руке пакет, а другой прижимаю к себе мою маленькую восьмимесячную Полинку-Пылинку, время от времени целуя ее в макушку.

Вижу женщину, наверно, одних со мной лет, одета она очень просто, в руках привычные авоськи.

Проходит мимо и смотрит на меня. Поравнявшись, улыбается и понимающе кивает в сторону Полинки:

– Самая сладкая?

– Ага, – только и нашелся что ответить.

Сегодня вернулся домой и подумал: за эти дни передо мной промелькнуло множество людей, а я не запомнил ни одного лица, вообще ни одного, ни одного автомобиля, может, два или три здания, не больше. Кроме этой улыбнувшейся мне женщины. Ее лицо, ее глаза, улыбка и слова, попавшие в самую точку.

Постижение истины

Две мои красавицы первый раз в своей жизни наряжают елку. Алиса, как старшая, ей два с половиной года, вешает на елку шары, подготовленные мамой. Младшая Полина, ей ровно год, пока старшая сестра вешает новый шар, старательно снимает предыдущий.

Снимает и подает Алисе. Алиса без всяких признаков раздражения берет у младшей снятый шар и снова цепляет его на елку, а Полинкауже пыхтит, снимая предыдущий. И так до изнеможения.

И знаете, я с ними солидарен. Опытным путем подтверждается вечная истина: в нашей жизни результат ничто, главное – сам процесс.

К закону Ньютона

Вчера днем подошел к окну и увидел играющего во дворе мальчика, ровесника моей Полинки. Два месяца назад ему сделали операцию на сердце. Мы всем приходом молились, чтобы операция прошла благополучно. А потом еще целый месяц после, когда температура из-за возникшего осложнения никак не хотела возвращаться к норме. Малыш уверенно бежал к песочнице, мама за ним едва поспевала.

Я порадовался и попросил:

– Благослови, Господи, это дитя, – и через стекло перекрестил.

Вдруг слышу, как у меня зазвонил скайп. Обычно на связь мои путешественники – сейчас они отдыхают на море – выходят совсем поздно вечером. Бегу, включаю и вижу Полинку. Та видит меня, улыбается и кричит:

– Дедушка!

Потом на экране появляется матушка:

– Прости, что беспокоим в неурочное время. Это все Полинка. Играла себе спокойно и вдруг требует: «Баба, а давай позвоним дедушке!»

Я подумал: интересно получается, хочешь, чтобы тебя вспоминали твои дети, не забывай благословлять и чужих.

Устами младенца…

Ко мне из столицы приехали сразу четверо моих девиц – бабушка, дочь и обе внучки. С одной стороны, это замечательно, но с другой – совершенно никакой личной жизни, постоянно кого-то мою, с кем-то гуляю, кого-то трясу на руках.

В Москве, где живут мои красавицы, народ очень воспитанный и интеллигентный. Даже когда папа моих внучек прокатил Алису на попе в новых штанах по ржавой горке, окружающие сделали вид, что ничего не заметили. Жалко, конечно, такие замечательные штаны испортили, но что делать, приходится носить, других все равно нет. Вот и приехала в гости ко мне моя старшенькая с огромным рыжим пятном сзади на штанах. Зато теперь любая ржавая горка нам, как говорится, по плечу.

У нас в поселке народ много проще. Вчера подходит к матушке девчушка, маленькая, лет шести, показывает на Алису, а вернее, на ржавое пятно и укоризненно заявляет:

– А попа-то у вас грязная.

Матушка начинает виновато оправдываться:

– Что делать? Не усмотрели.

– Так вы штаны-то постирайте, – не успокаивается ребенок.

Матушка вечером, правда, без особой надежды, взяла да и постирала. А сегодня они радуют нас своим первозданным цветом.

И правду говорят: устами младенца глаголет истина.

Перевертыши

Звонит сегодня дочка и рассказывает, как ездила на службу причащать обеих наших внучек.

– Ты что, одна ездила?

– Да, а что тут такого? Детей в машину посадила – и в храм к причастию.

– Это понятно. А в храме-то как с обеими одновременно управлялась?

– Очень просто. Первой причастила Полинку и положила ее на пол. А потом уже и Лису.

– Положила на пол?! А кроме тебя в храме был еще кто-нибудь?

– Конечно, причастников собралось очень много.

– И никто не вызвался подержать Полинку?

– Нет.

– А что же они делали?

– Как – что? Папа, как будто ты не знаешь?! Стояли, скрестив руки на груди, и ожидали своей очереди. Наверно, молились.

Дочь говорила это совершенно спокойно, без всякого раздражения и видимой обиды на окружающих. Став москвичкой, она привыкла рассчитывать только на собственные силы. Издержки большого города? Людей оставляет любовь? Только бы ее она не оставляла.

Внучки уехали

Проводили родненьких. Обнимали, махали ручками и крестили вслед отъезжающей машине.

Поднимаемся к себе, матушка идет впереди и причитает:

– Ну вот, никто теперь не будет скакать и прыгать.

– Да, и над ухом орать тоже не будет.

– Некого мне теперь обнимать и целовать, – продолжается матушкино причитание.

– Матушка, – стараюсь отвлечь ее от горестных мыслей, – а как же я? Я-то остался.

Матушка поворачивается, смотрит на меня внимательно, пытаясь уловить подвох, и, устало махнув рукой, теперь уже молча, продолжает подниматься вверх по лестнице.

Собственное мнение

Матушка с нашей младшей внучкой Полинкой, ей год и месяц, рассматривают фотографии, что висят на стенах в коридоре. Раньше они делали то же самое, но только со старшей Алисой, сейчас ей два с половиной. Всех Лиса узнает, а папу со свадебной фотки упрямо называет «дядей».

Бабушка ей уже сто раз повторила:

– Лиса, это не «дядя», это твой папа. Но та продолжает упорствовать и настаивает на своем варианте.

Пришло время изучать фотографии нашей Полинке. Бабушка с Полей, Лиса играет в детской.

– Это у нас кто? Правильно, это наша Полиночка. Так, а это наша Алиса.

Дошли до свадебной родительской фотографии.

Бабушка:

– А это наша мама, видишь, какая она у нас красивая. А рядом с ней твой папа.

В то же мгновение из детской, как бы между прочим, раздается спокойное, но непоколебимое:

– Это дядя!

О том, как все тайное становится явным

Заметил на матушкином мобильнике новую фотографию нашей младшенькой внучки. Давно уже я их не видел. Планировал на сырной седмице съездить повидаться, не получилось. И до того захотелось ее поцеловать, ну сил никаких нет! Матушка отвернулась, я и чмокнул. А телефон сенсорный, сразу какой-то блютуз и выскочил. Убрать окошко не вышло, и я свое получил.

Так что в наше время чувства лучше не проявлять. И с гаджетами этими ухо следует держать востро.

Загадочная женская душа

Вчера с зятем встречали наших девчонок. Те прилетели из Черногории. Младшая полуторагодовалая Полинка за месяц совершенно отвыкла от папы, не говоря уже про бородатого деда, от одного вида которого она и раньше приходила в ужас.

Там в Черногории малышка могла спокойно ухватиться за руку незнакомого ей черногорца и отправиться гулять с ним вдоль побережья.

Здесь же, в аэропорту, папа попробовал было взять ее на руки, так дочь раскричалась на все Домодедово. Правда, здесь еще и дед усугубил обстановку. Подкрался сзади и поцеловал дитя в затылок. Возможно, это и повлияло на настроение ребенка, но я не об этом.

Вечером их семейство, отправившись гулять, уже в Москве, у себя в районе, набрело на неподвижно лежащего человека. Посмотрели, не нужна ли помощь. Оказалось, нет, пьян в дымину. Ладно, пошли дальше, вдруг спохватились: нигде нет Полинки. Побежали назад искать и обнаружили лежащей на земле рядом с пьянчужкой.

Вот и терзайся дедушка в догадках.