Вандейский мятеж

Вандея: символ контрреволюционного мятежа

В марте 1793 года по всей Франции прошла жеребьевка, согласно результатам которой в армию, защищавшую революцию, были направлены еще 300 тысяч человек. Насильственная отправка на войну крестьян до предела накалила обстановку в деревне. Рекрутская повинность и другие невзгоды бурного времени заставили жителей западных областей страны взяться за оружие. Так начался Вандейский мятеж — самое масштабное роялистское выступление низов во время Великой французской революции.

Более глубокие, чем рекрутский набор, причины Вандейского мятежа заключались в недовольстве крестьян аграрной политикой Конвента. Уничтожение феодальных обязательств в течении четырех лет оставалось только на бумаге. Также крестьяне были разделены на активных и пассивных граждан — последние лишились права голоса. Массовое недовольство революцией у бедняков вызывали новые правила, по которым управление общинными делами перешло к более зажиточным крестьянам. Учредительное собрание уничтожило мирской сход в деревнях.

Сыграла свою роль казнь Людовика XVI. Расправа убедила многих вандейцев, что монарх хотел добра простым людям, за что парижане и лишили его жизни. Недовольные выходили на улицы, объявляя о своей преданности Людовику XVII — малолетнему сыну казненного короля, томившемуся в замке Тампль.

Сельское население поддерживали священники и дворяне, которые использовали против республики религиозность масс и их приверженность к монархизму. Всего за оружие взялось несколько десятков тысяч человек. Однако поначалу их силы были раздроблены.

Крестьянский бунт: ужас с обеих сторон

Вандея, находящаяся на западе Франции, являлась тогда самой экономически отсталой и неразвитой областью страны. Крестьянское восстание отличалось жестокостью. Жители деревни вымещали злость на всех, кто жил лучше их или поддерживал новый порядок: богатых горожанах, купцах, ростовщиках, городских должностных лицах.

Опознавательным знаком повстанцев было сердце Иисуса из красного сукна, которое они вышивали на своих куртках. Свои силы вандейцы называли Католической и Королевской армией. В первые недели мятежа вооруженные отряды возглавляли выходцы из низов. Затем на их место пришли дворяне и офицеры.

Жак Кателино — один из предводителей вандейцев. (wikipedia.org)

Именно восстание в Вандее (вместе с поражениями французов в Бельгии и изменой Дюмурье) стало предлогом для создания Революционного трибунала и принятия нескольких жестоких законов. Закон о наказании мятежников, например, использовали для проведения большинства казней «врагов революции».

Вандейцам удалось объединить свои силы к лету 1793 года. Ее численность составляла 40 тысяч человек. Высший военный совет назначил главнокомандующим Жака Кателино, который в начале революции был бедным торговцем полотнами. Армия повстанцев направилась к Нанту, однако взять его не смогла. Штурмовать хорошо защищенные города крестьяне не умели. Кателино был смертельно ранен в бою и погиб.

Характер гражданской войны изменился после того, как осенью против вандейцев на запад страны перебросили опытных и закаленных бойцов гарнизона Майнца. В октябре Католическая и Королевская армия была окружена и разгромлена у Шоле.

Отступление вандейцев после битвы при Шоле. Источник: wikipedia.org

Жестокость расправы над побежденными была столь же беспощадной, как и жестокость самого крестьянского мятежа. В начале 1794 года в Вандее свирепствовали «адские колонны» генерала Луи Мари Тюрро. Военные комиссии, заработавшие в Западной Франции, вынесли несколько тысяч смертных приговоров. Пленных вандейцев сажали на барки, которые отводились на середину Луары и там же топились. Конвент аплодировал донесениям о казнях.

Хотя вандейский мятеж был подавлен, запад Франции так и остался контрреволюционным. В дальнейшем там действовало похожее крестьянское движение шуанов, которое с перерывами оставалось активным вплоть до 1800 года. Его эпицентром были Бретань и Мэн.

La guerre de Vendée : génocide (populidde) -2

начало : La guerre de Vendée : génocide (populidde) -1

Неудача y Манса обострила и без того критическое положение Вандейской армии, которая не могла теперь рассчитывать на помощь англичан, бретонцев или эмигрантов.

К тому же стояла суровая зима, и войска были обречены на большие лишения.

Остатки Королевской католической Армия Святых с боями отходили вдоль Луары, отчаянно пытаясь прорваться на юг, и накануне Рождества 1793 AD погибли окончательно под ударами “синих”.

Конец наступил в Саване недалеко от Нанта за два дня от Рождества. “Вандейский мясник”, генерал Вестерман, приспешник Дантона, рапортовал Конвенту:

“Вандея больше не существует … я похоронил её в лесах и болотах Саване… По вашему приказу я давил их детей копытами лошадей; я резал их женщин, чтобы они больше не могли родить бандитов. Меня нельзя упрекнуть в том, что я взял хоть одного пленного. Я истребил их всех. Дороги усыпаны трупами. Под Саване бандиты подходили без остановки, сдаваясь, а мы их без остановки расстреливали..Милосердие –не революционное чувство..”

В результате этой бойни уцелели лишь несколько отрядов, не участвовавших в нормандском походе, в частности, отряды Шаретта и Стоффле. Они продолжали действовать еще довольно долго, но «большая война» в Вандее практически уже закончилась.

К тому времени саму Вандею без устали опустошали генерал Клебер и республиканская армия, переведённая сюда с Рейна.

A между тем республиканцы 7 января 1794 AD овладели Нуармутье, после чего главнокомандующий республиканскими войсками генерал Тюрро, получив подкрепления, решил окончательно подавить восстание и для этого двинул в Вандею 12 летучих отрядов, известных под названием адских колонн, которые истребляли на своем пути дома, селения, леса и без пощады расстреливали всех пленных на протяжении всего 1794 AD.

Весной 1794 AD республиканцам в Нанте предстояло убить множество повстанцев из Вандеи, и они не знали, как это сделать. Они выпустили на захваченных адские колонны; они морили их голодом и зверски убивали; они расстреливали их тысячами. Но этого было “недостаточно”. Тогда им пришла в голову мысль –топить.

Нант был атлантическим портом работорговли; и здесь под рукой был целый флот огромных плавучих тюрем. Придумали ночью топить гружёную людьми баржу в реке, а потом снова поднимать её на поверхность –получилось не привлекающее внимания многоразовое устройство для казни. Это были ужасные noyades –порождение изобретателей кровавого левого режима по части технологий смерти.

В начале 1794 AD командующий Западной армией генерал Тюрро приступил к исполнению декрета о геноциде от 1 августа 1793 AD, решив покарать мирное население, поддерживавшее защитников престола и алтаря.

«Вандея должна стать национальным кладбищем», — заявил он.

Тюрро разделил свои войска на две армии, по 12 колонн в каждой, которым было предписано двигаться навстречу друг другу с запада и с востока. «Адские колонны», как их тут же окрестили вандейцы, с января до мая жгли дома и посевы, разрушали изгороди, грабили, насиловали и убивали во имя “республики”.

Адские колонны жестоко мстили “бунтарским” деревням.

Десятки тысяч были застрелены, гильотинированы, сожжены заживо в своих амбарах и церквях.

Счёт жертв пошёл на десятки тысячи. На каждую жертву Террора в Париже приходилось не меньше десяти убитых в Вандее.

В порту Рошфор несколько тысяч священников, отказавшихся присягнуть новой власти (неприсягнувших), были замучены голодом, на баржах, где их держали в заключении.

В Анже несколько тысяч заключённых были расстреляны прямо на месте.

В Нанте – тысячи утоплены более систематически.

Особый размах массовые экзекуции приняли в Нанте, где организацией террора занимался член Конвента Каррье (Jean-Baptiste Carrier).

Около 10 тысяч человек, часто никогда не державших оружия в руках, а просто сочувствовавших insurgentеs — их жены, дети, родители, были казнены по его прямому приказу.

Однако гильотины и расстрелов было недостаточно для воплощения его грандиозных карательных замыслов. Тысячи людей расстреляно, тысячи утоплено, тысячи умерло от голода в тюрьмах.

Половина «осуждённых», так и не дождавшись суда, погибла в Луаре: людей, надеявшихся на обещанную было амнистию, усаживали в noyades, которые затапливались на середине реки, или просто сбрасывали в воду, связав руки.

Каррье, прозванный «нантским утопителем» отличился особо. Прибыв в Нант, он по-своему решил проблему перенасыщенности городских тюрем.

Вот некоторые из эпизодов его деятельности. В ночь с 16 на 17-ое ноября, его помощники погрузили около сотни священнослужителей на борт noyades. Связанные попарно, клирики подчинились, ничего не подозревая, хотя у них предварительно отобрали деньги и часы. Затем подручные Каррье пустили судно в дрейф по Луаре. Вдруг, один из пленников, Эрве, кюре из Машекуля, заметил, что баржа была продырявлена во многих местах, немного ниже ватерлинии. Священники, поняв какая участь им уготовлена, упали на колени и стали исповедовать друг друга. Через четверть часа, река поглотила всех несчастных узников, за исключением четырёх. Трое среди них были обнаружены и убиты. Последний был подобран рыбаками, которые помогли ему скрыться.

Каррье также ввёл в моду так называемые «республиканские свадьбы».

Мужчин и женщин разного возраста раздевали донага, связывали попарно и топили.

Беременных женщин обнаженными складывали лицом к лицу с дряхлыми стариками, мальчиков со старухами, священников с юными девушками.

Экзекуции часто проводились по ночам, при мерцающем свете факелов. Сам «нантский палач» любил наблюдать за их ходом: реквезировав себе изящное судёнышко, под предлогом надзора за берегами он раскатывал на нём по Луаре вместе со своими подручными и блядями…

Парижские мясники занялись и другими преобразованиями. Они поощряли политику дехристианизации : разгром соборов Нанта и Кемпера.

Так за свою непокорность левой тирании Вандея была потоплена в крови. Расправа длилась не один месяц.

Итог геноцида крайне тяжел для экономической и интеллектуальной элиты Вандеи и Бретани, сильно поредевшей в ходе массового уничтожения.

В марте 1794 AD подняли оружие против тирании нижнебретонские депутаты, причём восставшие роялисты, получившие название шуанов (Шуанерия 1793 –1799 AD), присоединились к вандейцам.

Примечательно, что cahiers de doleances (тетради жалоб) 1789 AD cвидетельствуют, что самые ожесточёные протесты против десятины и священства отмечались именно на западе, а не на востоке. Но очевидный экстремизм республиканцев достиг таких размеров, что первоначальные сторонники превратились в заклятых врагов.

Тогда для подавления народного восстания решено было перейти к учреждению так называемых укреплённых лагерей, которые, будучи постепенно переносимы в глубь Вандеи, могли бы служить надёжными пунктами для полевых войск.

К концу 1794 AD 13 укреплёных лагерей отрезали Вандею от внешнего мира, предоставив её своим собственным силам.

Между тем, в июне 1794 AD в военых действиях наступило затишье вследствие начавшихся полевых работ, a потому правительство распорядилось отправить лучшие войска на восточную границу.

Вслед за тем прав-ство (после термидорианского переворота) вступило с инсургентами в переговоры, которые окончились заключением мира в Ла Жонэ 5 февраля 1795 AD.

Стоффле, Сапино и ряд других лидеров уцелевших вандейских отрядов подписали с «представителями народа» мирный договор в Ла Жонэ.

Соглашение подтверждало, что Вандея признавала республику, республика же в свою очередь обещала освободить непокорные департаменты на 10 лет от рекрутского набора и налогов, приостановить преследование неприсягнувших священников.

Генерал Лазар Гош (1769 –1797 AD),покоривший Рейнскую область (однажды он даже направлялся для захвата Ирландии) и командовавший в то время республиканскими войсками в Вандее, выступал против мирного компромисса, мотивируя это тем, что руководители эмигрантов и английский кабинет Питта неусыпно стараются снова разжечь пламя восстания.

В самом деле, в поддержку высадки эмигрантов на Кибероне, инсургенты вновь начали неравную борьбу за правое дело с карателями в середине июня, овладели несколькими республиканскими постами и расстреляли попавшихся им в руки “синих”.

Между тем республиканские войска в это время были заняты участием в отражении Киберонской экспедиции, снаряженной английским правительством для оказания поддержки роялистам Вандеи и Бретани.

Главное руководство экспедицией было поручено графу д’Артуа (впоследствии король Карл X); войска экспедиционного отряда состояли из эмигрантов и одной английской морской бригады.

Немедленно по окончании высадки была произведена раздача оружия, одежды и продовольственных запасов явившимся крестьянам и шуанам, из коих было сформировано три отряда (16 тысяч).

Получив известие о высадке роялистов в Бретани, Гош с ничтожными силами поспешил в Ванн, где успел собрать до 13 тысяч, и 6 июля начал наступление.

Отбросив передовые неприятельские отряды к Понтиевру, он предпринял блокаду Киберонского полуострова занятием укреплённой позиции на Фалезском перешейке y Сен-Барб.

Утром 7 июля 4 тысячи эмигрантов и шуанов атаковали позицию Гоша, но неудачно.

Через несколько дней атака была повторена, но столь же неуспешно.

15 июля инсургенты получили подкрепление, в виде нового транспорта эмигрантов, и вновь предприняли наступление на позиции, занятые войсками генерала Гоша. Республиканцы отразили эту атаку с большим уроном для противника.

Между тем, генерал Гош 20 июля предпринял ночной штурм Понтиевра, который после нескольких кровопролитных атак был взят, отчего правое дело было окончательно проиграно.

Военный суд, наряженный над сдавшимися инсургентами, приговорил к смерти всех эмигрантов старше 16 лет.

В местечке называемом Toulbahadeu, около болота Керзо, стоит часовня в память о 953 расстрелянных эмигрантах и шуанах. Это место носит имя «поля Мучеников».

Пока происходили указанные выше события, военные действия продолжались в западной Вандее.

10 августа в С.-Жильскую гавань прибыла английская эскадра с оружием и военными припасами, которые были доставлены в Бельвиль, куда была перенесена главная квартира инсургентов.

30 сентября Гош (15 тысяч) тремя колоннами двинулся к Бельвилю, но Шаретт (François-Athanase de Charette de la Contrie 1763-1796 AD) , один из народных вождей, избегая встречи с республиканскими войсками, ограничивался лишь мелкими партизанскими действиями; разбитый при Монтегю, он был отброшен к Бельвилю; другой же народный предводитель — Стофле (Jean-Nicolas Stofflet 1751 –1796 AD), оперировавший в Анжу, изменническим образом был захвачен в плен и 4 февраля 1796 AD расстрелян в Анжере.

Еще некоторое время счастие благоприятствовало Шаретту, но, окружённый при Сюльписе превосходными неприятельскими силами, после мужественной обороны он попался в плен и 18 марта был расстрелян в Нанте.

К весне 1796 AD, после казней Стоффле и Шаретта, Вандея была окончательно обезглавлена.

Последовательно осуществляя геноцид народа, уничтожив как в Вандее, так и в Бретане последних бойцов из шуанских отрядов Жоржа Кадудаля и Корматена и внося всюду дух террора, Гош в июле 1796 AD мог донести Директории, что война в Вандее окончена.

Позднее, в центре Вандеи была возведена огромная военная крепость с гарнизоном 20 000 человек (1808 AD – Наполеон –Вандея, сейчас Ла Рош-сюр-Йон).

Неподалеку, в открытом поле, виден крест в память о том, что здесь перед карателями стоял последний командир вандейцев шевалье де Шаретт де ля Контри (François-Athanase de Charette de la Contrie), и здесь он погиб с криком Vive le roi!

Вандея была побеждена, но до конца не смирилась и не перестала бурлить, сохранив в себе стойкую привреженность правому делу на протяжении всего XIX века. Возможно, в известной степени, она сохраняет их и до сих пор.

Невероятная ожесточенность столкновения людей и бесов левого изврата, небывалый масштаб репрессий, обрушившийся на непокорные департаменты в конце XVIII столетия, глубочайшим образом воздействовали на психологию людей и придали последующим поколениям вандейцев совершенно особые черты.

Сформировалось специфическое региональное сознание, «особое лицо» Вандеи.

Мятежный дух и стремление к свободе ещё не раз давал о себе знать в особенно значимые моменты истории:

  • в 1814 и в 1815 AD Вандея поднималась против узурпатора Буонапарте
  • в 1832 AD — в поддержку легитимного монарха

В XIX-XX веках местная политика западного региона была сугубо правого направления с долгой антиреспубликанской традицией

Впоследствии на всех выборах, в отличии от la zone rouge –красной зоны) она исправно отдавала свои голоса, как отдает их и сегодня, наиболее правым политическим партиям и течениям.

Вероятно завтра у многих начнут гореть «предохранители» в голове от жестких реалий бытия.
Ясно одно (не смотря на галдеж и дымовую завесу, разрыв между телевизионной картинкой и реальностью разителен), что бизнес основанный на торговле денежными производными привел к тому, что объем рынка производных где-то в 5 раз превышает объем мирового ВВП.И видимо все это счастье скоро кончится.

Вероятно начнут убивать за любые операции, связанные с искусственным ограничением денежного обращения (взимание процента). Возможная перекройка наверное не будет безболезненной.
Вообщем давно вибрирует то в ноосфере неприятие ростовщичества, это впрочем и краеугольный камень христианской (и не только) морали. Ничего нового

Ссылки:

  • Vive la Contre-Revolution!
  • Génocide des Populations des Bocages de l’ Ouest de la France
  • Перед крахом Ancien Regime
  • Ex Libris : Лев Тихомиров “Религиозно-философские основы истории”

Index liborum:

  • Crétineau-Joly, La Vendée militaire;
  • Bournisseaux, Histoire des guerres de la Vendée et des chouans
  • Chassin, La préparation à la guerre de Vendée
  • Duprez, Les guerres de la Vendée
  • Rambaud, Histoire de la Révolution
  • Lecharron, Expédition de Quiberon
  • Martin J.-С, Une guerre interminable. La Vendee deux cents ans apres, Nantes, 1985 AD
  • Martin J.-С, La Vendee et la France, Paris, 1987 AD
  • Martin J.-С, La Vendee et la Memoire, Paris, 1989 AD
  • Tilly Ch., La Vendee, Paris, 1970 AD
  • Мягкова Е.М.,»Необъяснимая Вандея»: сельский мир на западе Франции в XVII-XVIII веках, Москва, Academia, 2005 AD
  • Жозеф Мари де Местр, Рассуждения о Франции, Москва, Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1997 AD
  • Эдмунд Бёрк, Размышления о революции во Франции, London, Overseas Publications Interchange Ltd, 1992 AD
  • Тихомиров Л.А., Религиозно-философские основы истрии, Москва, ФондИВ, 2007 AD

Истоки крестьянской войны в Вандее

Хотя недовольство и было, но оно не вырывалось наружу, а медленно накапливалось внутри крестьянского сообщества. Наружу это недовольство стало прорываться, когда революционные власти углубили реформу и заставили священников приносить гражданскую присягу, нарушив тем самым традиционный принцип «Богу ― богово, кесарю ― кесарево». Большинство священников этой области отказалось присягать. Интересно, что число неприсягнувших колебалось где-то от 70–75 до 95%. На священников, которые колебались, оказывал давление крестьянский мир, для того чтобы они отказывались от присяги, потому что крестьяне воспринимали присягнувших священников как испорченных священников, неправильных. И в результате, когда возник раскол между присягнувшим и неприсягнувшим духовенством, крестьяне отдали безоговорочное предпочтение духовенству неприсягнувшему.

Присягнувших священников называли чужаками, мальчишки забрасывали их камнями, женщины демонстративно мыли кропильницы, когда присягнувшие священники окунали в них свои пальцы. Мужчины грубили им, угрожали расправой, убивали их собак. По ночам этим священникам стреляли в двери. Сельское сообщество всячески старалось их выдавить, выжить из этого крестьянского мира. А неприсягнувшие священники, даже если они лишались возможности законным путем вести свою деятельность, наоборот, пользовались большим уважением, на их тайные богослужения ходили в массовом порядке, и именно они признавались за правильных священников, за тех, которым можно доверить свою душу.

Надо сказать, что особенностью Западной Франции, где располагались земли бокажа, было широкое распространение янсенизма в городе. Янсенизм — это такое направление католицизма, для которого свойственен ригоризм, решительность, бескомпромиссность. И горожане, бывшие янсенисты, а теперь ставшие революционерами, проявляли, приходя в сельскую местность, такую же нетерпимость по отношению к крестьянам. Некоторые современные историки даже сравнивают реформу церкви в сельской местности, проводившуюся горожанами, с драгонадами — с печально известным насаждением католицизма войсками Людовика XIV в протестантских регионах.

Национальная гвардия, которая приходила из города и вела себя в сельской местности как в оккупированной стране, вызывала большое раздражение сельских жителей. И провозглашенный в марте 1793 года набор в армию, когда представители новых властей пришли в сельскую местность и попытались вербовать рекрутов, вызвал восстание. Оно быстро охватило огромную территорию. Считают, что в нем приняло участие до ста тысяч восставших, которые создали королевскую католическую армию, нанесшую ряд тяжелых поражений республиканским войскам. Регулярное ядро этой армии насчитывало до 40 тысяч, то есть это были очень большие силы. Были выбраны командующие ― как из числа самих крестьян, так и из местных дворян, которые придали стройность рядам повстанцев. И до июня мы видим победоносное шествие этой армии, до тех пор пока она не попыталась взять город Нант. Город Нант удержался. Буквально в последний момент, когда войска повстанцев уже должны были захватить его, шальная пуля сразила командующего, и в результате повстанческая армия откатилась.

Однако в дальнейшем, уже летом, продолжались ожесточенные бои, вандейцы одержали ряд побед, но против них были брошены большие силы республиканкой армии. Вандейцы, имевшие гораздо более слабое вооружение и гораздо более слабую организацию, тем не менее сражались очень храбро, потому что они воспринимали эту войну как религиозную. Это очень важно отметить. Движение против революции, движение представителей традиционного общества носило религиозный характер. Крестьяне воспринимали эту борьбу как дело, угодное Богу, и чем больше они понесут страданий, тем больше они заслужат милость Божью на том свете. Доходило до того, что, когда пленных вандейцев расстреливали, они просили солдат стрелять не залпом в них, а по одному, чтобы продлить свои мучения: чем больше мучений, тем больше Господь их наградит в другой жизни.

Восставшие были убеждены, что все погибшие за это правое дело (а они называли это «Дело» с большой буквы) обретут вечное блаженство и, более того, может быть, даже будут воскрешены в этой жизни. Интересно, что, когда захватили одного из вандейских священников, республиканцы ему сказали: «А вы-то сами видели это чудо воскрешения вандейских солдат?» ― он ответил: «Нет, я не видел это чудо, но не потому, что оно невозможно, а потому, что убитые повстанцы не хотят, чтобы их воскрешали, потому что они опять попадут в ваши республиканские лапы и вы их опять убьете». Они не воскресают только потому, что не хотят. То есть их убежденность в том, что они делают богоугодное дело, была совершенно истовая. И характерно, что символом вандейского восстания стало сердце Иисуса, то есть красное сердце с крестом (Sacré-Coeur), изображение которого нашивали на себя вандейские крестьяне, считая, что оно спасет их от пуль и вражеского оружия.

Отечественная историография долго хранила молчание о Вандее, ограничиваясь резким эпитетом «контрреволюционный мятеж». Впервые за многие годы Вандея предстала перед нами в «Документах истории Великой французской революции», среди материалов, объединенных заголовком «Антиреволюционное крестьянское движение на западе Франции». Однако и в этой подборке документов голос самой Вандеи звучит еще очень робко, заглушаемый дружным хором ее политических противников.

«Вандея» имеет несколько значений. В узком смысле это слово обозначает всего лишь одну из страниц истории Французской революции XVIII в., весьма краткую, хотя наиболее драматическую и кровавую — гражданскую войну, развернувшуюся в марте-декабре 1793 г. в четырех департаментах на западе Франции, один из которых и дал этим событиям свое имя. В более широком смысле понятие «Вандея» уже давно отделилось от своего конкретного историко-географического содержания и прочно вошло в современную политическую лексику как синоним контрреволюции низов. Именно контрреволюции, ибо якобинская, а затем и марксистская концепция революционного процесса долгое время слишком категорично наделяла приставкой «контр» любые движения, не совпадающие с восходящей линией революции. Впрочем, многие участники тех движений не видели в этой приставке ничего зазорного и с готовностью подписывались под ней, чтобы отмежеваться от своих противников. Сегодня, глядя издалека, мы уже готовы признать, что контрреволюция является неизбежной составной частью революции, что именно последняя и порождает первую и что разделить их весьма трудно, а порой просто невозможно.

Во Франции в 1789-1799 гг. революционные преобразования на протяжении всего десятилетия наталкивались на более или менее явные всплески сопротивления, которые можно было бы назвать встречными течениями революции. Верхушечное сопротивление, осуществлявшееся в первую очередь представителями старой дворянской аристократии, проявлялось в деятельности разного рода роялистских группировок и в эмиграционном движении. Сопротивление низов в форме различных народных выступлений было очень неодинаковым по своему характеру и лозунгам: в городах это движение санкюлотов, в сельских районах — «жакерии» и «шуанерии», традиционные для Франции «полуфеодальные» типы крестьянских войн.

Совершенно особое значение в масштабе Французской революции и в масштабе всей последующей истории Франции имела вспыхнувшая весной 1793 г. в нижнем течении Луары борьба крестьянства, а также части городского ремесленничества, представителей провинциальной знати и духовенства против революционных преобразований, вылившаяся в кровопролитную гражданскую войну, названную современниками «Вандеей».

В начале 1793 г. молодая французская республика, и без того раздираемая внутренними распрями, оказалась перед лицом возросшей внешней опасности: ее армии потеряли численное превосходство над силами антифранцузской коалиции Воровство, процветавшее среди поставщиков, которым покровительствовал генерал Дюмурье, вело к скверному снабжению республиканских войск. Полуголодные, плохо одетые добровольцы все чаще пользовались предоставленным им законом правом и покидали свои части, возвращаясь к родным очагам. К февралю 1793 г. республиканские армии насчитывали всего 228 тыс. человек против 400 тыс. в декабре 1792 г. Ставка на революционную сознательность и патриотизм не оправдывалась, и 24 февраля 1793 г. Конвент принял декрет о принудительном рекрутировании дополнительных 300 тыс. человек. Конскрипция распределялась между департаментами, куда для контроля за исполнением декрета были направлены наблюдатели Конвента. Набор солдат производился в коммунах путем жеребьевки среди холостых мужчин. В отличие от предыдущих армейских наборов 1791 и 1792 гг., осуществлявшихся в обстановке известного энтузиазма населения, декрет 1793 г. почти повсеместно вызвал глухое сопротивление. Кое-где возникали даже попытки мятежа, которые, впрочем, легко подавлялись. Особый оборот дело приняло, однако, на западе Франции, в Вандее. В действительности за этим словом стоят четыре департамента, расположенных вдоль нижнего течения Луары и к югу от него: собственно Вандея, Нижняя Луара, Мэн и Луара и наконец Де Севр.

Было бы неправильно утверждать, что причиной народного восстания в Вандее стал рекрутский набор. Он послужил лишь толчком, предлогом к открытому выражению недовольства, уже давно накапливавшегося в сердцах французов из глубинки, гораздо менее политизированных, чем жители крупных городов, по-крестьянски склонных к традиционализму и настороженно встречающих любые нововведения. Они многого ждали от Нового порядка в 1789 г., но революционные преобразования, как это всегда бывает, прежде всего повлекли за собой нарушение привычного уклада их жизни. Фискальные нововведения не облегчили, но усугубили налоговые тяготы, обременявшие крестьян. Распродажа национальных имуществ обошла их стороной. Реформы местного управления перемешали привычные границы прежних церковных приходов, карта департаментов не была издана. Особенно болезненно отозвались в душах глубоко религиозных жителей западной части Франции декреты о гражданском устройстве духовенства, последовавшие за ними преследования не присягнувших священников — «своих» — и их замена «пришлыми», «чужими». Все это в целом породило не столько ностальгию по недавнему прошлому, сколько глубокий протест против настоящего. И этот протест, естественно, не мог найти лучшего лозунга, кроме как «За короля и веру». Уже летом 1792 г. Вандея забурлила, однако тогда попытки восстания были подавлены. Принудительный набор в армию 1793 г. (а не казнь короля, как можно было бы ожидать) стал последней каплей, переполнившей чашу крестьянского терпения

Волнения начались в первых числах марта: в городке Шоле молодежь расправилась с командиром местной национальной гвардии. Спустя неделю противники рекрутского набора столкнулись с «истинными патриотами» в Машекуле: счет жертв среди последних пошел на сотни. На берегах Луары возник отряд повстанцев, возглавили который каретник Ж. Кателино и лесничий Ж.-Н. Стоффле. Вскоре, в середине марта, в стычке с ним была разбита небольшая республиканская армия в 3 тыс. человек. Конвент, обеспокоенный таким неблагоприятным развитием событий, в тот же день издал декрет, согласно которому ношение оружия или белой кокарды, символа «королевской» Франции, принятого вандейцами, каралось смертной казнью. Ответной мерой «белых» стало массовое вооружение крестьян и части горожан. Восставшие быстро находили себе вожаков среди местных дворян, знавших военное дело, таких как, например, Шаретт или Ларош-Жаклен. Отряды вандейцев выбрали себе пышное название: «Католическая королевская армия». На деле это было довольно аморфное объединение разрозненных полупартизанских, полурегулярных формирований. Постоянное соперничество вожаков, особенно обострившееся после гибели наиболее признанного из них, Кателино, весьма затрудняло совместные действия и серьезно ослабляло вандейцев. Все же в моменты наивысшего единства Католическая армия объединяла до 40 тыс. человек и представляла серьезную опасность для правительственных войск. Отряды восставших были спаяны кровными узами: это были родственники, друзья, соседи, все они прекрасно знали местность, имели отлично налаженную цепь связи, с пристрастием, а потому безошибочно, выбирали себе «капитанов».

Подобные преимущества вполне уравновешивали и отсутствие полноценной медицинской и интендантской службы в Католической армии, и слабости ее вооружения. Нехватка ружей компенсировалась, особенно поначалу, вилами, косами, дубинами. Собранные по замкам старинные пищали заменили восставшим пушки. Настоящее же оружие приходилось брать в боях, и оно успешно добывалось. Со временем вандейцы неплохо вооружились и даже создали постоянные военные формирования из числа республиканцев-дезертиров или иностранных наемников (немцев, швейцарцев). Это было немаловажно, поскольку Католическая армия, состоявшая более чем на две трети из крестьян, значительно редела в период сельских работ. Всего за три недели марта повстанцы захватили весь край, почти не встретив сопротивления. В мае вандейский штаб, объединивший командиров и вожаков разных отрядов, создал Высший совет, орган, призванный управлять «завоеванной страной» во имя «законного монарха» Людовика XVII, юного сына казненного короля. Обосновавшийся в Шатийон-сюр-Севр Совет стал чем-то вроде антиправительства и занимался изданием декретов, прямо противоположных по содержанию декретам Конвента. В июне войска вандейцев заняли город Сомюр, открыв себе дорогу на Париж, но идти на столицу не осмелились. Напротив, они повернули на запад, вошли в Анжер, покинутый властями и защитниками, и в конце июня предприняли осаду Нанта, рассчитывая на помощь англичан.

Город отчаянно защищался, а среди атаковавших не доставало единства. Избранный генералиссимусом Кателино был смертельно ранен, и, проиграв уличные бои, деморализованные вандейцы сняли осаду. Летом 1793 г. в Вандее наступило затишье. Перевес сил оставался на стороне повстанцев. Мятежные крестьяне вернулись на свои поля, но по первому же сигналу были готовы вновь взяться за оружие. Республиканские власти никак не могли отважиться на решительные меры. Наконец, 1 августа, заслушав доклад Б. Барера, Конвент решил «уничтожить» Вандею, направив туда армию под командованием генералов Клебера и Марсо. Однако 19 сентября республиканские силы были наголову разбиты. Барер вновь добился направления в непокорные департаменты новых частей, на этот раз Западной армии, требуя «к 20 октября покончить с гнусной Вандейской войной». В середине октября у Швле, в самом сердце восстания, отряды мятежников потерпели сокрушительное поражение. Разгромленные «белые» во главе с Ларош-Жакленом стремительно отступали к Луаре, увлекая за собой свои семьи, которым грозило «революционное возмездие». Переправившись на другой берег, они начали тяжкий поход на север, в Нормандию, в надежде встретить там обещанную англичанами помощь.

Огромная толпа беженцев в 80 тыс. человек — женщин, детей и стариков, дворян и простолюдинов, — охранявшихся 30-40 тыс. солдат, растянулась на многие километры, грабя по дороге города и деревни в поисках хоть какой-нибудь пищи. Но дойдя до Гранвиля, вандейцы убедились, что город на берегах Ла-Манша неприступен, а английского флота нет и в помине. Изнуренные беженцы потребовали, чтобы командиры вернули их к домашним очагам. Толпа с трудом двинулась обратно по уже опустошенному ими пути, оставив на нем 10 тыс. мертвых: голод, дизентерия, осенние дожди и заморозки добивали ослабевших людей. В декабре республиканцы захватили их, уже не способных сопротивляться, в Ле Мане и устроили резню. Остатки Католической королевской армии бежали вдоль Луары, отчаянно пытаясь прорваться на юг, и накануне Рождества 1793 г. погибли окончательно под ударами правительственных войск. В результате этой бойни уцелели лишь несколько отрядов, не участвовавших в этом трагическом походе в Нормандию, в частности, отряды Шаретта и Стоффле. Они продолжали действовать еще довольно долго, но «большая война» в Вандее практически уже закончилась.

В начале 1794 г. командующий Западной армией генерал Тюрро приступил к исполнению страшного декрета от 1 августа 1793 г., решив покарать мирное население, поддерживавшее повстанцев. «Вандея должна стать национальным кладбищем», — заявил он. Тюрро разделил свои войска на две армии, по 12 колонн в каждой, которым было предписано двигаться навстречу друг другу с запада и с востока. «Адские колонны», как их тут же окрестили вандейцы, с января до мая жгли дома и посевы, разрушали изгороди, грабили, насиловали, убивали во имя республики. Счет жертв пошел на многие тысячи. Особый размах экзекуции приняли в Нанте, где организацией террора занимался член Конвента Каррье. Около 10 тыс. человек, часто никогда не державших оружия в руках, а просто сочувствовавших повстанцам — их жены, дети, родители, были казнены по его прямому приказу. Однако гильотины и расстрелов было недостаточно для воплощения его грандиозных карательных замыслов.

Половина «осужденных», так и не дождавшись суда, погибла в Луаре: людей, надеявшихся на обещанную было амнистию, усаживали в большие лодки, которые затапливались на середине реки, или просто сбрасывали в воду, связав руки. С супругов срывали одежду и связывали их попарно, прежде чем утопить. Беременных женщин обнаженными складывали лицом к лицу с дряхлыми стариками, мальчиков со старухами, священников с юными девушками. Каррье называл такой способ казни «республиканскими свадьбами». Экзекуции часто проводились по ночам, при мерцающем свете факелов. Сам «нантский палач» любил наблюдать за их ходом: купив себе изящное суденышко, под предлогом надзора за берегами он раскатывал на нем по Луаре вместе со своими подручными и куртизанками…

Так за свою непокорность Вандея была потоплена в крови. Расправа длилась не один месяц. Лишь после термидорианского переворота (июль 1794 г.) политика репрессий была пересмотрена и начались поиски компромисса. В начале 1795 г. Стоффле, Сапино и ряд других лидеров уцелевших вандейских отрядов подписали с «представителями народа» мирный договор в Ла Жонэ. Соглашение подтверждало, что Вандея признавала республику, республика же в свою очередь обещала освободить непокорные департаменты на 10 лет от рекрутского набора и налогов, приостановить преследование неприсягнувших священников. Но высадка эмигрантов на Кибероне в середине лета вновь подтолкнула мятежных взяться за оружие и сорвала хрупкий мир. Республика направила против Вандеи генерала Л. Гоша. К весне 1796 г., после казней Стоффле и Шаретта, Вандея была окончательно обезглавлена.

Вандея была побеждена, но до конца не смирилась и не перестала бурлить, сохранив в себе ферменты политического брожения на протяжении всего XIX века. Возможно, в известной степени, она сохраняет их и до сих пор.

Невероятная ожесточенность столкновения двух встречных течений революционного процесса, небывалый масштаб репрессий, обрушившийся на непокорные департаменты в конце XVIII столетия, глубочайшим образом воздействовали на психологию людей и придали последующим поколениям вандейцев совершенно особые черты. Сформировалось специфическое региональное сознание, «особое лицо» Вандеи. Мятежный дух еще не раз давал о себе знать в особенно трудные моменты истории: в 1814 и в 1815 гг. Вандея поднималась против Наполеона; в 1832 г. — в поддержку легитимного монарха. Впоследствии на всех выборах она исправно отдавала свои голоса, как отдает их и сегодня, наиболее консервативным политическим партиям и течениям.

ЛИТЕРАТУРА

1. Манфред А .3. Великая французская революция. М., 1983.

2. Документы истории Великой французской революции, т. 1-2. М., 1990-1992.

3. Там же, т. 2, с. 229-259.