Вера Надежда любовь по гречески

Так сложилось, что Вера, Надежда и Любовь, которые в православных святцах упоминаются под 30 числом сентября, в народе считаются исконно славянскими именами. Но на самом деле это перевод с греческого языка, а обладательницы этих имен были римлянками и пострадали за Христа в первой половине II века.

Святые мученицы были девочками. Самой младшей – Любови – к моменту их подвига исполнилось лишь 9 лет, Надежде – 10, Вере – 12. Их мать София была христианкой. Еще совсем молодой она потеряла мужа, но второй раз связывать себя узами брака не стала, полностью посвятив себя воспитанию детей. Остается загадкой, кто дал Софии ее имя – родители, желавшие видеть свою дочь мудрой женщиной (София в переводе с греческого означает «мудрость»), или муж, который тонко подметил главное качество своей жены. Так или иначе, София действительно была умной и мудрой. Она прекрасно разбиралась в людях и понимала, что важнее всего в воспитании детей – привить им христианские добродетели, дать ребенку такие нравственные ориентиры, которые позволят ему в любой ситуации оставаться верным Христу.

Первую свою дочь София назвала Пистис. Это слово в греческом языке, который был распространен среди римлян, обозначает веру – одну из важнейших добродетелей. И действительно, очень многое в жизни человек принимает на веру. В конечном итоге даже факт самого существования окружающего мира – это предмет именно веры. Но есть еще и религиозное измерение этого понятия – вера дает основание всей жизни, наполняет ее смыслом и содержанием. Для христиан стержнем веры является Христос. Именно в честь этой добродетели София назвала свою старшую дочь. И не просто назвала, но и сделала все возможное, чтобы заповеди Христа стали определяющими в сознании и поступках девочки.

Среднюю дочь звали Элпис – в честь надежды, которая в христианстве считается предпоследней ступенькой на пути к Богу. На самом деле, и в повседневной жизни надежда играет очень важную роль, ведь без нее человек не смог бы составить сколь-нибудь обширных планов на будущее. Тем более для верующего сердца, которое соприкасается с реальностью невидимого Бога, очень важна надежда – упование на то, что Творец слышит Свое творение, что жизнь творения для Него ценна, и что молитвы, возносимые человеком, не остаются пустым звуком для Неба. В своем полном развитии надежда дает верующему все новые и новые силы для духовного восхождения и совершенствования.

И, наконец, самая меньшая девочка была наречена Агапэ, в честь наивысшей добродетели – любви. При внимательном взгляде нетрудно увидеть, что всякое подлинное творчество, да и вообще – все здоровые жизненные проявления, которые нас окружают, являются плодом любви. Для христиан любовь тем более важна, что и Сам Бог есть Любовь – это именно то слово, которое наиболее полно характеризирует неописуемую божественную природу. Приобретение любви считается самой верхней ступенькой духовного совершенства, и человек, который возрастает в этой добродетели, уподобляется самому Творцу.

Эти три главные христианские ценности София воспитывала в своих дочерях. Сначала они жили в Милане, но затем всем семейством перебрались в Рим, где находились на попечении одной знатной госпожи. Сегодня трудно в это поверить, но в те годы не было ничего удивительного, если 12-летний ребенок был не по годам рассудителен, умен и мудр. Однако, София воспитала своих дочерей так, что даже по меркам античности три юные христианки были на голову выше не только своих сверстников, но и многих взрослых. Слух о кротких, веселых, жизнерадостных и развитых девочках дошел до императорского дворца.

Узнав, что чудо-дети исповедуют евангельскую веру, император Адриан и его советники оказались перед трудным выбором. С одной стороны, христианство было вне закона и преследовалось самым безжалостным образом. С другой стороны, девочек было жаль, и не только из-за их нежного возраста – Риму умные женщины были нужны, и сановники понимали, какими сильными личностями могут стать Пистис, Элпис и Агапэ, когда вырастут. Поэтому для начала император решил убедить дочерей Софии отречься от Христа. Он надеялся, что детская психика не устоит перед обещаниями, которые щедро раздавались Адрианом. Но юные христианки дали совсем недетский ответ – их исповедание веры было тверже, чем у любого другого взрослого. И, конечно, после этого спрос с девочек был иной – их приговорили к мучениям.

Первой свой венец приняла Пистис – ее раздели, сначала избили, потом – отрезали ей грудь. Видя, что эти пытки не сломили ни ее, ни других сестер, палачи бросили девочку на раскаленную решетку. Два часа мученица лежала на ней, но огонь не причинил ей вреда. Тогда отроковицу решили сварить в котле, но и после этой пытки юная христианка осталась жива. Это чудо не образумило императора – он приказал отрубить Пистис голову.

За своей сестрой последовала Элпис – ее так же били, затем исполосовали тело стальными когтями. Потеряв много крови, девочка все же не отреклась от своей веры, и тогда ее бросили в огонь, который, вопреки ожиданиям, не принес девочке вреда. А когда напоследок Элпис опустили в котел с раскаленной смолой, произошло очередное чудо – котел расплавился, и вылившаяся оттуда жижа обожгла всех палачей. Разгневанный император приказал обезглавить и Элпис.

Настал черед Агапэ. Чиновники начали уже роптать на жестокого правителя, но открыто защитить девочку никто не отважился. Адриан долго убеждал мученицу, водил по дворцу, показывал разные сокровища и украшения, но сердце девочки оставалось равнодушно к этим соблазнам. Тогда ее растянули на колесе и били до тех пор, пока мышцы не отделились от костей, а земля под Агапэ не превратилась в красное месиво от стекающей крови. Девочка, невзирая на боль, оставалась непоколебимой. Взбешенный император приказал бросить мученицу в печь, но огонь не тронул ее, и она вышла из пламени целой и невредимой, как будто и не было страшных мук, ею перенесенных. И тогда мучитель отсек Агапэ голову, как и ее сестрам.

Тела святых девочек были отданы Софии, которая все это время наблюдала за страданиями дочерей и подбадривала их. Мать похоронила девочек на холме за чертой города, а через три дня умерла сама.

***

Жизнь и подвиг Пистис, Элпис, Агапэ и их матери Софии в христианской традиции стоит особняком, поскольку Церковь знает очень немного подобных случаев, когда совсем юные дети сознательно шли на смерть ради своей веры. Рассказ о четырех римских мученицах уникален еще и тем, что порождает целый ряд вопросов, на которые в наши дни даже самые «подкованные» христиане не могут дать вразумительного ответа. Самых сложных вопросов – два.

Жалко ли было девочек? Да, жалко! Причем, и мучителям, и их родной матери. Современному человеку и Адриан со своими кровожадными палачами, и София со своими непонятными принципами покажутся людьми ненормальными, дикарями, сумасшедшими. Но на самом деле, вопрос в то время стоял гораздо острее, чем сейчас. Главной ценностью Рима было государство. Не человек, не личность, а именно государство и те устои, которые гарантировали ему незыблемость и процветание. Все, что шло вразрез с интересами империи, подвергалось уничтожению – любезностям в этой борьбе не было места. Христиане, отказывавшие признавать за государством права религиозного верховенства и утверждавшие принципы свободы во Христе, автоматически подлежали истреблению. Самые лучшие императоры Рима, вошедшие в историю как великие администраторы и полководцы, были и самыми жестокими гонителями христиан. Но чем же мешали девочки? Зачем было их убивать? Да просто потому, что они были умны и тверды в своей вере, а умный противник всегда страшнее любой физической силы. Но император ошибся: каждый новый мученик все сильнее подрывал устои старого мира, и чем больше христиан погибало на аренах, тем шире становилась проповедь Евангелия.

А что же София? Неужели у матери не дрогнуло сердце при виде мучений дочерей? Дрогнуло, и – еще как! Биограф говорит о том, что внутри женщины все переворачивалось, когда одна за другой ее родные дети истекали кровью и умирали в муках. Но при этом София не сказала ни слова, чтобы остановить пытки – наоборот, она подбадривала девочек и сохраняла внешнюю бодрость, не желая своим печальным видом лишать юных мучениц духовных сил. Что заставляло эту женщину так себя вести?

Как и многим матерям-христианкам, шедшим на смерть вместе со своими детьми, Софии была очевидна иная реальность – совершенно отличная от той, которую видели сытые и самодовольные соотечественники. Большинство жителей империи, которые радостно смотрели на мучения христиан и требовали все новой и новой крови, видели лишь тот мир, с которым они сталкивались каждый день. Они не привыкли лишать себя комфорта, еды, питья, одежды, а человеческие отношения мерили в основном материальными категориями. Но над всей этой суетой вместо видимого покрова облаков София, ее святые дочери, и все христиане видели Небо – вожделенную обитель праведников, в которой вечно сияет Солнце правды – Христос…

МОИСЕЕНКОВ Александр

4. Добродетели Вера, Надежда, Любовь

Апостол говорит: «теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1Кор. 13:13), т.е. в настоящей жизни для спасения необходимы три главные добродетели: вера, надежда и любовь, которые объемлют все силы души, внутреннюю и внешнюю деятельность христианина, все его отношения к Богу и ближним. При этом любовь есть наивысшая добродетель и источник всех добродетелей (преп. Макарий Египетский. Беседы, послание, слова, изд. 4, Тр.-Серг. Лавра, 1904, Послание, стр. 335. «Любовь по своему качеству, – говорит преп. Иоанн Лествичник, – есть уподобление Богу, сколько того люди могут достигнуть по своему действию, она есть упоение души, а по свойству – источник веры, бездна долготерпения, море смирения» (Слово 30, §7). «Нет ничего выше божественной любви», – говорит св. Максим Исповедник (преп. Максим Исповедник. О любви, 1-я сот. §9 – Добротолюбие, т. 3, в русск. пер., стр. 165).

На вопрос иудейского книжника, какая важнейшая заповедь в законе, Христос Спаситель сказал: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим. Сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего как самого себя». В этих двух заповедях состоит сущность всего закона Божия в учения пророков (Мф. 22:35–40). «Исполняй это, – сказал Господь, – и получишь жизнь вечную» (Лк. 10:28).

В настроении и состоянии истинной любви заключается истинная христианская жизнь. Истинная христианская жизнь со стороны своего внутреннего содержания характеризуется как всецелое и безраздельное настроение любви к Богу во Христе Иисусе, которая непременно и обязательно включает в себя и любовь ко воем людям.

Начала любви заключаются уже в христианской вере, этой матери всех добродетелей; ибо истинная или богоугодная вера соединяется с доверием и верностью и содержит уже в себе зерна преданности и упования на Бога, что необходимо возгревает любовь к Богу. И, наоборот, любовь к Богу с необходимостью ведет к надежде и упованию, что неполное осуществление любви к Богу здесь, в земной жизни, исполнится в будущем, когда все небесное и земное соединится под главою – Христом (Еф. 1:10).

Св. Максим Исповедник показывает следующую взаимную связь любви, надежды и веры и способ приобретения любви к Богу: «Любовь рождается от бесстрастия, бесстрастие от упования (и надежды) на Бога; упование от терпения и великодушия, сии последние от воздержания во всем; воздержание от страха Божия, страх – от веры в Господа».

«Верующий Господу боится адских мук. Страшащийся мук воздерживается от страстей. Воздерживающийся от страстей терпеливо переносит скорби. Претерпевающий скорби возымеет упование за Бога. Упование за Бога отрешает ум от всякого земного пристрастия. Отрешенный от сего ум возымеет любовь к Богу» (св. Максим Исповедник. О любви, первая сотеница, §§2, 3. Добротолюбие, т. III, русск. пер., стр. 164). «Любовь, – говорит преп. Максим Исповедник, – есть благое расположение души, по которому она ничего из существующего не предпочитает познанию Бога» (там же, §1), не имея пристрастия к чему-либо земному.

Истинная любовь к Богу захватывает все существо человека и всецело его перерождает по началам жизни божественной, Христовой. Любовь Божия должна быть неизменным внутренним достоянием христианина, живою силою, определяющею, проникающею всю его жизнь. Любовь – это живая божественная сила, движущая христианина ко спасению. Она есть жизнь души. Любовь есть начало реального богоподобия. Ибо, по словам апостола, Бог есть по преимуществу любовь. Вследствие этого любовь есть необходимое и главное средство действительного богообщения, так как одна любовь нас соединяет с Богом. Св. ап. Иоанн Богослов призывает верующих любить друг друга, потому что «любовь от Бога», и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге и Бог в нем (1Ин. 4:7–16). «Чуждый же любви – чужд Бога, поскольку Бог есть любовь» (св. Максим Исповедник. О любви, первая сотеница, §38. Добротолюбие, т. III, русск. пер.).

«Кто обрел любовь, – говорит преп. Исаак Сирин, – тот каждый день и час вкушает (небесный хлеб, сошедший с небес) – Христа, и делается от сего бессмертным. Блажен, кто вкушает от хлеба любви, который есть Иисус. А что вкушающий любви вкушает Христа, об этом свидетельствует ап. Иоанн, говоря: «Бог есть любовь» (1Ин. 4:8–13; преп. Исаак Сирин. Подвижнические слова. Слово 84, стр. 398).

Любовь, как и вера и надежда, составляет естественную потребность человека и потому без любви, как и без веры и надежды, человек не может жить. «Сам Бог, – говорит св. Симеон Новый Богослов, – от начала вложил в человеческое естество некую силу любви, и естественно родители любят своих детей, родственники любят себя взаимно, и друзья любят друзей своих. Но эта естественная сила любви дана Богом в помощь разумному человеческому естеству, чтобы оно, пользуясь ею, восходило к (всеобщей) любви самоохотной, самопроизвольной», как указано в заповеди о любви (преп. Симеон Новый Богослов. Слова. Вып. 1, изд. 2. М., 1892. Слово 20, стр. 183–184). Поэтому человек христианин должен свободной самодеятельностью, собственным подвигом при помощи Божией возгревать в себе божественную искру любви, исполнять самую великую и важную заповедь – заповедь о любви (к Богу и ближним). Тогда любовь приобретет у него высший или нравственный характер, будет добродетелью (см. М. Олесницкий. Нравственное Богословие. §44, стр. 158).

Какие же основания и побуждения к любви? Основание любви – в Боге, Который есть вечная любовь, и в самой нашей душе, которая сотворена по образу Божию. В этом-то образе Божием состоит собственно и основание и побуждение любви или то, что располагает нас истинно любить Бога и ближних. Мы любим Бога, как Отца, любим ближних как братий. Что заставляет детей любить отца, братьев – друг друга? Родственная их природа. Так и Бога любить побуждает душу внутренний ее образ Божий. И тот же образ Божий влечет ее к ближним, в котором он же просиявает. Чистая любовь к Богу и ближним не спрашивает: что я получу от Бога или ближнего, но как бы естественно, по природе стремится к ним. Такая чистая любовь и была бы у первых людей и их потомков, если бы чрез грех не отпали от Бога. Теперь же нам стали нужны для возбуждения любви различные побуждения (прот. Скворцов. Катехизические поучения, стр. 232, 233).

Любовь к Богу более всего возбуждается в нас и сохраняется, как научает Златоуст, размышлением, зрением и восприятием в сердечное чувство неизреченной и превосходящей всякое разумение благости и доброты Божией, Его неизреченной любви к нам, явленной в творении и искуплении, Его бесчисленных благодеяний на нас бывших и бывающих, происходящих от единой Его любви и милосердия (сравн. 1Ин. 4:9–11; см. подробно у свт. Тихона Задонского. Творения, т. 1, изд. 5. Слово о любви к Богу и ближнему, стр. 84–86. Сравн. еп. Петр. Указание пути ко спасению, §125).

К возбуждению и сохранению любви к Богу могут служить также следующие средства:

Страх Божий при представлении высочайшей святости и правосудия Божия, по которому Бог наказывает за всякий грех, не очищенный покаянием. Страх наказания побуждает к исполнению заповедей, а исполнение заповедей, по мере очищения от страстей, порождает чистую любовь к Богу. Блаж. Диадох говорит: «никто не может возлюбить Бога всем сердцем, если не возгреет прежде в чувстве сердца страх Божий; ибо душа в действенную любовь приходит уже после того, как очистится и умягчится действием страха Божия» (блаж. Диадох. Подвижническое слово, гл. 18 – Добротолюбие, т. III, в русск. пер., стр. 15). Также и преп. Иоанн Лествичник говорит, что любви достигаем познанием себя и страхом Божиим (преп. Иоанн Лествичник. Слово 25, §30. Слово 30, §20).

Любви способствует постоянное хранение себя от развлечений, чрезмерных житейских забот, от всякого пристрастия, привязанности к земным вещам, хранение себя от возмущения духом гнева, плотской похотью, от нечистых помыслов и пожеланий, от которых грубеет и оскверняется сердце и становится неспособным питать чистые и возвышенные чувства любви к Богу, вследствие тяготения к земле, влечения к чувственным удовольствиям (Лк. 21:31).

К возбуждению любви могут служить также: чтение Священного Писания и житий святых, упражнение в молитве и других делах благочестия; размышление о непостоянстве и кратковременности настоящей жизни, о блаженство праведных в будущей жизни и др. (еп. Петр. Цитир. соч. §125, стр. 377–378).

Вообще же «любовь к Богу, – говорит преп. Макарий Египетский, – рождается в нас не просто и не сама собою, но после многих трудов и великих забот и при содействии Христовом». «Великое рачение и труд и попечительность, и подвижническая жизнь приводят и нас в состояние приобрести любовь к Богу, по благодати и дару вообразившегося в нас Христа» (преп. Макарий Египетский. Поучения, послания и слова. Изд. 4-е, Тр. Серг. Лавра, 1904. Послание, стр. 335; Слово 2-е. О совершенстве духовном, гл. 11, стр. 367, гл. 13, стр. 368–369).

Могут спросить: возможна ли любовь к Богу, Который есть существо невидимое («Бога никтоже виде нигдеже» – Ин. 1:18), и если возможно, то каким образом?

Чтобы могла зародиться любовь к какому-либо существу, необходимо прежде всего конкретное представление этого существа, выражение его для нас в каком-либо чувственном образе. Наглядное представление есть первое необходимое условие любви. Потому говорит ап. Иоанн: «не любящий брата, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Ин., 4:20). Но тот же св. апостол любви разъясняет, что мы научаемся любить невидимого Бога прежде всего на людях, т.е. любя людей, которые суть образ Божий. Любовь к Богу имеет теснейшую связь с любовью к ближнему. Дитя, например, прежде всего любит отца и мать, а затем любовь к родителям переносит на невидимого Бога. В то же время мы можем приобрести знание и представление о Боге: на основании слова Божия, изображающего существо и свойства Божия, особенно же на основании св. Евангелия, изображающего жизнь и дела Господа Иисуса Христа, воплотившегося на земле и пожившего между людьми, мы составляем себе определенное представление и понятие о Боге как всеблагом и любвеобильном Отце небесном и носим Его в своем уме и сердце. К составлению этого представления о Боге содействует и наблюдение видимой природы, «ибо невидимое Его, вечная сила и Божество от создания мира чрез рассматривание творений – видимы» (Рим. 1:20). Но Господь Иисус Христос не есть только историческое Лицо, Который некогда пожил на земле и теперь нет Его на земле. Нет, Он и теперь невидимо, но реально обитает среди нас, возбуждая в нас Духом Святым любовь к Себе и Богу. Духом Святым любовь Божия сообщается христианам, становится их внутренним достоянием, живою силою. Имея это в виду, ап. Петр говорит, что мы «не видевши Его любим», и веруя в Него радуемся радостью неизреченной и преславной» (1Петр. 1:8; см. М. Олесницкий. Нравственное Богословие. §44, стр. 159–160).

В чем же проявляется истинная любовь или какие признаки (и плоды) истинной любви к Богу? Как жизнь души, любовь проявляется и во внутренних ее действиях, и во внешних.

Первым признаком любви к Богу является послушание Его святой воле или, что то же, тщательное исполнение Его заповедей. Сам Господь Иисус Христос указал на этот существенный признак любви к Нему: «Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет; аще заповеди Моя соблюдете, пребудите в любви Моей» (Ин. 14:23; 15:10). Так же говорит и возлюбленный ученик Христов: «Это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его» (1Ин. 5:3). «Если бы мы испытывали в своем сердце даже самые сладкие чувствования любви, если бы мы уверяли в своей любви даже самыми горячими словами, но не имели соответствующих дел, то мы находились бы в самообольщении, думая, что имеем истинную любовь; мы были бы подобны бесплодной смоковнице, покрытой роскошными листьями» (проф. М. Олесницкий. Нравственное Богословие. §45, стр. 161–162). Истинно любящий непременно и действует самоотверженно ради возлюбленного. А так как заповеди Божии обнимают наши обязанности не только к Богу, но и к ближним, то наша любовь к Богу должна свидетельствоваться деятельной любовью и к ближним. Если «кто говорит: я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец. Мы имеем от Бога такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и своего брата» (1Ин. 4:20–21). Следовательно, любовь к Богу и истинная любовь к ближним неотделимы и требуют друг друга. И кто имеет ненависть в сердце к ближнему, тот чужд любви к Богу (сравн. преп. Максима Исповедника. О любви. 1-я сот., §§15, 28, 33, 55).

Второй признак любви к Богу есть боязнь нарушить Его волю, страх совершить что-либо недостойное и греховное пред великим и любимым Господом Богом. Ибо истинно любя, мы всячески остерегаемся, как бы не оскорбить чем-либо любимого. Потому страх Божий называется в Священном Писании «началом премудрости», началом спасения и условием всякой нравственной деятельности (сравн. Притч. 1:7–10 и мн. др. Пс. 110:10, 2Кор. 7:1).

Третьим признаком любви к Богу является отсутствие привязанности к миру, пристрастия к каким-нибудь земным вещам, ибо такая любовь к миру и всему, что в мире, несовместима с любовью к Богу (преп. Максим Исповедник. О любви. 2-я сот. §51). Кто прилепляется к мирским и суетным вещам, в том нет любви Божией; по слову апостола, любовь и дружба с грехолюбивым миром есть вражда против Бога (Иак. 4:4). Господь Бог требует к Себе любви «всем сердцем», а не половиною. Так, по словам Спасителя, никто не может одновременно угождать Богу и страсти корыстолюбия – «мамоне» (Мф. 6:24). Бог требует всецелой любви.

Четвертый признак и плод любви Божией есть памятование о Боге, усердное и частое размышление о Боге и Его благости. Так бывает и среди людей, если кто кого любит, о том постоянно памятует, о нем всегда думает, так и кто Бога сердечно любит, – всегда поучается в Богомыслии, беседует с Ним частой молитвой, поминает и проповедует Его благодеяния и чудеса, благодарит за все Его благодеяния (там же; 3-я сот. §76). Ап. Павел во многих местах своих посланий призывает христиан непрестанно молиться и «благодарить Бога за все, за всех человеков, и все делать с благодарностью Богу и Отцу» (Еф. 5:20; 1 Фесс. 5:17–18; 1Тим. 2:1; Кол. 3и др.).

Наконец, признак или свойство любви христианина к Богу есть почитание Бога и ревность о славе Его. «Истинный Боголюбец, – говорит свят. Тихон Задонский, – везде и во всяких случаях и делах ищет славы и чести своего Создателя, свое звание тщательно проходит во славу и честь имени Божия. Отсюда и возникает ревность по Бозе, которая с великою пачалию и негодованием слышит имя своего любимого хулимо и более желает сама быть в бесчестии, поругании, поношении, озлоблении и в смерти, нежели чтобы честь Божия умалилась. Отсюда бывает, что истинного боголюбца «ни скорбь, ни теснота, ни гонение, ни глад, ни нагота, ни беды, ни меч не может разлучить от любве Божия, яже о Христе Иисусе» Господе нашем, как научает св. Павел (Рим. 8:35; свят. Тихон Задонский, Творения, т. 1, изд. 5. Слово о любви к Богу и о любви к ближнему, стр. 34; сравн. стр. 82–88. См. также проф. М. Олесницкий. Нравственное Богословие, §45. Еп. Петр. Указание пути ко спасению, §§123–124).

Какие же отступления и грехи бывают против любви к Богу? Прямой противоположностью истинной любви к Богу и ближним является самолюбие или превратная безмерная любовь к самому себе. Самолюбие в человеке есть источник всякого греха и беззакония. Чрез самолюбие человек противится всему закону Божию, ибо весь закон состоит в заповедях любви и самоотвержения (свят. Тихон Задонский. Там же. Плоть и дух, гл. 22, стр. 161).

Где самолюбие, там нет самоотвержения и бескорыстия. Самолюбец замыкается в кругу собственных интересов и целей и имеет ввиду лишь собственную пользу, выгоду, честь и славу, а не славу Божию и благо ближних. Центром его жизни является не Бог, а собственное эгоистическое «я».

С самолюбием связана бывает чрезмерная любовь к творению, чрезмерное пристрастие человека к миру и земным благам, заглушающее чувство любви и стремление к Творцу. Такая превратная любовь к миру неизбежно связана с отрешенностью человека от Бога и эгоистической любовью к себе. Сердце человека не может быть не занятым. Отрешившись от Бога, человек все-таки ищет предмета для своей любви и находит его в предметах и явлениях греховного мира, прельщающего его сердце греховными приманками, удовлетворяющего его похоти плоти, очей и гордость житейскую (1Ин. 2:16). Имея в виду такую любовь к миру, которая есть вражда на Бога (Иак. 4:4), ап. Иоанн Богослов увещевает христиан: «не любите мира, ни того, что в мире» (1Ин. 2:15).

Самолюбие и чрезмерное пристрастие к миру и земным благам порождает и другой порок или грех против любви Божией – человекоугодие, когда угождают людям до того, что из-за этого забывают, нерадят об угождении Богу и не на благость и помощь Божию возлагают надежду, а на сильных мира сего.

Бывает и так, что в ком нет истинной любви, тот останавливается только на внешних формах ее проявления. Например, в богопочитании ограничивается только одними внешними обрядами. Заботясь только о внешности богопочитания, человек забывает об духовном его начале – любви, и может впасть в религиозное лицемерие, фарисейство, ханжество, показывающее вовне только вид благочестия, внутри же исполненное лжи и себялюбия, вражды и ненависти, осуждения и злословия ближнего.

Непознавшие духа Христовой любви и христианской кротости и смирения впадают иногда в ложную ревность по Боге или фанатизм, стремясь к распространению богопознания и славы Божией не терпеливым наставлением, кротким вразумлением, добрым примером, уважением к свободе и человеческому достоинству, а такими средствами, которые противоречат духу христианской религии, ее заповедям о любви и милосердии, а действуют насилием, страхом, гонением, властолюбивыми и честолюбивыми замыслами. Ослепленные страстью фанатики не в состоянии отличать истину от лжи и потому считают истиной только то, что они проповедуют и из-за чего ревнуют, все же остальное вменяют в ложь и не считают достойным существования. Такие ослепленные фанатизмом люди тех, кто не одних с ними взглядов, преследуют, подвергают истязаниям, пыткам и даже смерти или же (в других случаях) сами безрассудно идут на опасности, гонения, костры. Религиозным фанатизмом, как известно из истории церкви, страдали наши староверы-раскольники, западные инквизиторы, многие из ересиархов и еретиков (напр., ариане, иконоборцы и др.). К фанатикам вполне приложимы слова ап. Павла, сказанные о неразумных ревнителях Моисеева закона (зилотах): «имеют ревность по Богу, но не по разуму» (неразумную; Рим. 10:2).

К грехам против любви относится также леность и забвение Бога, неблагодарность по отношению к Богу.

В состоянии лености и забвения Бога человек хотя сознает необходимость и первостепенную важность Богопоклонения и Богопочитания, но отяжелевшие душа и тело влекут «не горе, а низу». Поддаваясь этому влечению, он небрежет с богоугождении, а небрежение мало-помалу ведет до совершенного почти забвения Бога. Имея в виду эту склонность нашей природы, Господь Спаситель говорит: внемлите себе, да не когда отягчают сердца ваша объедением и пьянством и печалями житейскими: бдите убо на всяко время молящеся» (Лк. 21:34–36).

Неблагодарный же Богу обычно считает виновником благополучия и всякого блага свои собственные способности и силы (а иногда слепую «судьбу») или слишком мало ценит дары и благодеяния Божии и мало о них думает. Даже неблагодарность к людям считается в общества грубым и постыдным делом, тем более она должна быть сочтена таким делом в отношении к Богу. Чрез пророка Исаию Господь в посрамление неблагодарных евреев указывает на бессловесных животных, чувствующих признательность и инстинктивно влекущихся к своему благодетелю: «вол знает своего владетеля и осел – ясли своего господина; а Израиль не знает Меня; народ Мой не разумеет Моих благодеяний» (Ис. 1:3). В Новом Завете Господь указал на неблагодарность исцеленных прокаженных: из десяти только один (и то иноплеменник – самарянин) возвратился воздать славу Богу. «Не десять ли очистились? Где же девять? Как они не возвратились воздать славу Богу?» (Лк. 17:17–18).

Неблагодарность свидетельствует о черством, эгоистическом, а нередко и вероломном сердце.

Наконец, один из самых тяжких грехов против любви Божией является прямая ненависть к Богу. Она есть совершенная противоположность любви к Богу. Вместо того, чтобы искать общения и союза любви с Богом, ненавидящий Бога расторгает всякий союз с Богом, враждует и издевается над всем священным, хочет сбросить с себя всякую зависимость от Бога и избегает даже всяких напоминаний о Нем, старается богохульством заглушить внутренний голос совести, напоминание о Боге, веру в Бога. К нему можно отнести слова Псалмопевца: «вскую шаташася (мятутся) язы́цы, и людие поучишася тщетным; предсташа царие земстии и князи собрашася вкупе на Господа и на Христа Его. Расторгнем (говорят они) узы Их, и отвержем от нас иго Их» (Пс. 2:1–3).