Войно ясенецкий Лука

Мария Дмитриевна Кудрина (Войно-Ясенецкая)

Материал из Родовод.

Запись:844194 Перейти к: навигация, поиск

Род Кудрины
Пол женщина
Полное имя
от рождения
Мария Дмитриевна Кудрина
Смена фамилии Войно-Ясенецкая
Родители

♂ Дмитрий Кудрин

События

рождение ребёнка: ♀ Виктория Феликсовна Войно-Ясенецкая (Дзенькевич)

брак: ♂ Феликс Станиславович Войно-Ясенецкий р. ок. 1855?

27 апрель 1877 рождение ребёнка: Керчь, Российская империя, ♂ Валентин Феликсович Лука Крымский Войно-Ясенецкий р. 27 апрель 1877 ум. 11 июнь 1961

Заметки

Феликс Станиславович, будучи убеждённым католиком, не навязывал семье своих религиозных взглядов. Семейные отношения в доме определяла мать, Мария Дмитриевна, воспитывавшая детей в православных традициях и активно занимавшаяся благотворительностью (помогала арестантам, позднее — раненым Первой мировой войны).

С конца восьмидесятых годов семья поселилась в Киеве. Феликс Станиславович оставил фармацию и поступил служить в страховое общество «Надежда». «Он был человеком удивительно чистой души, ни в чем не видевшим ничего дурного, всем доверявшим, хотя по своей должности был окружен .нечестными людьми»,- вспоминает об отце Валентин Феликсович, О том не говорила и дочь Ф. С. Виктория Феликсовна Дзенькевич (Войно-Ясенецкая). Возможно, что именно эта широко известная в городе честность Феликса Войно-Ясенецкого и выдвинула его на пост киевского агента богатейшего страхового общества страны. Контора общества находилась в самом центре города на Крещатике, напротив здания Думы. В том же доме, на третьем этаже, Войно-Ясенецкие — отец, мать, две дочери и три сына — занимали просторные комнаты.

Отец остался в памяти детей как человек несколько суетливый, но тихий и чрезвычайно аккуратный. Занятый делами службы, он мало видел свое семейство. Отдаляла его от семьи и его вера. Среди шести православных в доме он один оставался католиком. И притом католиком благочестивым. Главным лицом в семье была мать. Мария Дмитриевна, из харьковского мещанского рода Кудриных, великолепно исполняла обязанности хозяйки большого дома. Фотография начала века сохранила ее облик: полная, богато, со вкусом одетая дама; крупные черты красивого лица, волевой подбородок, решительный взгляд красивых, чуть навыкате глаз. Под строгим надзором этих глаз горничные держали квартиру в идеальном порядке, на кухне много варилось и пеклось. И не только для семьи. Мать постоянно отправляла домашнюю сдобу в тюрьму для арестантиков. В тюрьму же, чтобы арестанты могли заработать, посылали перетягивать матрацы и другую работу. Когда началась мировая война, на кухне постоянно кипятили большие бидоны с молоком — для госпитальных раненых. Мать была фантастически добра, но в отличие от добрых дел отца ее подарки и подношения носили подчеркнутый, несколько даже демонстративный характер.

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) — профессор, врач, архиепископ

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий): врач, лечивший обычных людей, многие из которых живы и сейчас; профессор, читавший лекции обычным студентам, ныне практикующим врачам. Политзаключенный, прошедший ссылки, тюрьмы и пытки и… ставший лауреатом Сталинской премии. Хирург, спасший от слепоты сотни людей и сам потерявший зрение в конце жизни. Гениальный врач и талантливый проповедник, порой метавшийся между этими двумя призваниями. Христианин огромной силы воли, честности и безбоязненной веры, но не избежавший серьезных ошибок на своем пути. Реальный человек. Пастырь. Ученый. Святой…

Святитель Лука пока не так широко известен, как патриарх Тихон или преподобномученица великая княгиня Елисавета. Мы предлагаем вниманию читателя наиболее яркие факты его необыкновенной биографии, которой, кажется, вполне хватило бы на несколько жизней.

«Я не вправе заниматься тем, что мне нравится»

О медицине будущий «святой хирург» никогда не мечтал. Зато с детства мечтал о профессии художника. Окончив Киевскую художественную школу и проучившись некоторое время живописи в Мюнхене,

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) вдруг… подает документы на медицинский факультет Киевского университета. «Недолгие колебания кончились решением, что я не вправе заниматься тем, что мне нравится, но обязан заниматься тем, что полезно для страдающих людей», — вспоминал архиепископ Лука.

В университете он приводил в изумление студентов и профессоров своим принципиальным пренебрежением к карьере и личным интересам. Уже на втором курсе Валентина прочили в профессоры анатомии (художественные навыки ему тут как раз и пригодились), но после окончания университета этот прирожденный ученый объявил, что будет… земским врачом — занятие самое непрестижное, тяжелое и малоперспективное. Товарищи по курсу недоумевали! А владыка Лука потом признается: «Я был обижен тем, что они меня совсем не понимают, ибо я изучал медицину с исключительной целью быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям».

«Слепых делает зрячими…»

Операциям на глазах Валентин Феликсович стал учиться сразу после выпускных экзаменов, зная, что в деревне с ее грязью и нищетой свирепствует болезнь-ослепительница — трахома. Приема в больнице ему казалось недостаточно, и он стал приводить больных к себе домой. Они лежали в комнатах, как в палатах, Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) лечил их, а его мать — кормила.

Однажды после операции у него прозрел молодой нищий, потерявший зрение еще в раннем детстве. Месяца через два он собрал слепых со всей округи, и вся эта длинная вереница пришла к хирургу Войно-Ясенецкому, ведя друг друга за палки.

В другой раз епископ Лука прооперировал целую семью, в которой слепыми от рождения были отец, мать и пятеро их детей. Из семи человек после операции шестеро стали зрячими. Прозревший мальчик лет девяти впервые вышел на улицу и увидел мир, представлявшийся ему совсем по-иному. К нему подвели лошадь: «Видишь? Чей конь?» Мальчик смотрел и не мог ответить. Но привычным движением ощупав коня, закричал радостно: «Это наш, наш Мишка!»

Гениальный хирург обладал невероятной работоспособностью. С приходом Войно-Ясенецкого в больницу Переславля-Залесского число проводимых операций возросло в несколько раз! Спустя время, в 70-х годах врач этой больницы с гордостью докладывал: делаем полторы тысячи операций в год — силами 10-11 хирургов. Внушительно. Если не сравнивать с 1913 годом, когда один Войно-Ясенецкий делал в год тысячу операций…

Архиепископ Лука в окружении паствы. Фото из книги Марка Поповского «Жизнь и житие святителя Луки (Войно–Ясенецкого), архиепископа и хирурга» предоставлено православным издательством «Сатисъ»

Регионарная анестезия

В то время больные зачастую умирали не в результате неудачного оперативного вмешательства, а попросту не перенеся наркоза. Поэтому многие земские врачи отказывались либо от наркоза при операциях, либо от самих операций!

Архиепископ Лука посвятил свою диссертацию новому методу обезболивания — регионарной анестезии (степень доктора медицины он получил именно за эту работу). Регионарная анестезия — самая щадящая по последствиям по сравнению с обычной местной и тем более общей анестезией, однако — самая сложная по исполнению: укол при этом способе делается в строго определенные участки тела — по ходу нервных стволов. В 1915 году вышла в свет книга Войно-Ясенецкого на эту тему, за нее будущему архиепископу была присуждена премия Варшавского университета.

Женитьба… и монашество

Когда-то в молодости будущего архиепископа пронзили в Евангелии слова Христа: «Жатвы много, а делателей мало». Но о священстве, и тем более о монашестве, он помышлял, вероятно, еще меньше, чем в свое время о медицине. Работая во время русско-японской войны на Дальнем Востоке, военно-полевой хирург Войно-Ясенецкий женился на сестре милосердия — «святой сестре», как ее называли коллеги, — Анне Васильевне Ланской. «Она покорила меня не столько своей красотой, сколько исключительной добротой и кротостью характера. Там два врача просили ее руки, но она дала обет девства. Выйдя за меня замуж, она нарушила этот обет. За нарушение его Господь тяжело наказал ее невыносимой, патологической ревностью…»

Женившись, Валентин Феликсович вместе с супругой и детьми переселялся из города в город, работая земским врачом. Радикальных перемен в жизни ничто не предвещало.

Но однажды, когда будущий святитель приступил к написанию книги «Очерки гнойной хирургии» (за которую в 1946 году ему и дали Сталинскую премию), вдруг у него появилась крайне странная, неотвязная мысль: «Когда эта книга будет написана, на ней будет стоять имя епископа». Так впоследствии и случилось.

В 1919 году, в возрасте 38 лет, умерла от туберкулеза жена Войно-Ясенецкого. Четверо детей будущего архиепископа остались без матери. А для их отца открылся новый путь: через два года он принял священнический сан, а еще через два — монашеский постриг, с именем Лука.

Жена Валентина Феликсовича Анна Васильевна Войно-Ясенецкая (Ланская). Фото предоставлено пресс-службой Симферопольской и Крымской Епархии Украинской Православной Церкви Московского Патриархата

«Валентина Феликсовича больше нет…»

В 1921 году, в разгар Гражданской войны, Войно-Ясенецкий появился в больничном коридоре… в рясе и с наперсным крестом на груди. Оперировал в тот день и в последующем, конечно, без рясы, а как обычно, в медицинском халате. Ассистенту, который обратился к нему по имени-отчеству, ответил спокойно, что Валентина Феликсовича больше нет, есть священник отец Валентин. «Надеть рясу в то время, когда люди боялись упоминать в анкете дедушку-священника, когда на стенах домов висели плакаты: “Поп, помещик и белый генерал — злейшие враги Советской власти”, — мог либо безумец, либо человек безгранично смелый. Безумным Войно-Ясенецкий не был…» — вспоминает бывшая медсестра, работавшая с отцом Валентином.

Лекции студентам он читал также в священническом облачении, в облачении же являлся на межобластное совещание врачей… Перед каждой операцией молился, благословлял больных. Его коллега вспоминает: «Неожиданно для всех прежде чем начать операцию, Войно-Ясенецкий перекрестился, перекрестил ассистента, операционную сестру и больного. В последнее время он это делал всегда, вне зависимости от национальности и вероисповедания пациента. Однажды после крестного знамения больной — по национальности татарин — сказал хирургу: „Я ведь мусульманин. Зачем же Вы меня крестите?“ Последовал ответ: „Хоть религии разные, а Бог один. Под Богом все едины“.

Однажды в ответ на приказ властей убрать из операционной икону главврач Войно-Ясенецкий ушел из больницы, сказав, что вернется только тогда, когда икону повесят на место. Конечно, ему отказали. Но вскоре после этого в больницу привезли больную жену партийного начальника, нуждавшуюся в срочной операции. Та заявила, что будет оперироваться только у Войно-Ясенецкого. Местным начальникам пришлось пойти на уступки: вернулся епископ Лука, а на следующий после операции день вернулась и изъятая икона.

Диспуты

Войно-Ясенецкий был превосходным и бесстрашным оратором — оппоненты побаивались его. Однажды, вскоре после рукоположения, он выступал в Ташкентском суде по «делу врачей», которых обвиняли во вредительстве. Руководитель ЧК Петерс, известный своей жестокостью и беспринципностью, решил устроить из этого сфабрикованного дела показательный процесс. Войно-Ясенецкий был вызван в качестве эксперта-хирурга, и, защищая осужденных на расстрел коллег, разбил доводы Петерса в пух и прах. Видя, что триумф ускользает из его рук, выведенный из себя чекист набросился на самого отца Валентина:
— Скажите, поп и профессор Ясенецкий-Войно, как это вы ночью молитесь, а днем людей режете?
— Я режу людей для их спасения, а во имя чего режете людей вы, гражданин общественный обвинитель? — парировал тот.
Зал разразился хохотом и аплодисментами!
Петерс не сдавался:
— Как это вы верите в Бога, поп и профессор Ясенецкий-Войно? Разве вы видели своего Бога?
— Бога я действительно не видел, гражданин общественный обвинитель. Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил.
Колокольчик председателя потонул в хохоте всего зала. «Дело врачей» с треском провалилось…

11 лет тюрем и ссылок

В 1923 году Луку (Войно-Ясенецкого) арестовали по нелепому стандартному подозрению в «контрреволюционной деятельности» — неделю спустя после того, как он был тайно рукоположен в епископы. Это стало началом 11 лет тюрем и ссылок. Владыке Луке дали проститься с детьми, посадили в поезд… но тот минут двадцать не трогался с места. Оказывается, поезд не мог двинуться, потому что толпа народа легла на рельсы, желая удержать епископа в Ташкенте…

В тюрьмах епископ Лука делился теплой одеждой со «шпаной» и получал в ответ доброе отношение даже воров и бандитов. Хотя иной раз уголовники его грабили и оскорбляли…
А однажды во время следования по этапу, на ночлеге, профессору пришлось произвести операцию молодому крестьянину. «После тяжелого остеомиелита, никем не леченного, у него торчала из зияющей раны в дельтовидной области вся верхняя треть и головка плечевой кости. Нечем было перевязать его, и рубаха, и постель его всегда были залиты гноем. Я попросил найти слесарные щипцы и ими без всякого затруднения вытащил огромный секвестр (омертвевший участок кости — авт.)»

«Мясник! Зарежет больного!»

Епископа Луку ссылали на Север трижды. Но и там он продолжал работать по своей медицинской специальности.

Однажды, только прибыв по этапу в город Енисейск, будущий архиепископ пошел прямо в больницу. Представился заведующему больницей, назвав свое монашеское и мирское (Валентин Феликсович) имя, должность, просил разрешения оперировать. Заведующий сперва даже принял его за сумасшедшего и, чтобы отделаться, схитрил: «У меня плохой инструмент — нечем делать». Однако хитрость не удалась: посмотрев инструментарий, профессор Войно-Ясенецкий, конечно, дал ему реальную — довольно высокую — оценку.

На ближайшие дни была назначена сложная операция… Едва начав ее, первым широким и стремительным движением Лука рассек скальпелем брюшную стенку больного. «Мясник! Зарежет больного», — промелькнуло в голове у заведующего, ассистировавшего хирургу. Лука заметил его волнение и сказал: «Не беспокойтесь, коллега, положитесь на меня». Операция прошла превосходно.

Позже заведующий признался, что испугался в тот раз, но впоследствии поверил в приемы нового хирурга. «Это не мои приемы, — возразил Лука, — а приемы хирургии. У меня же просто хорошо натренированные пальцы. Если мне дадут книгу и попросят прорезать скальпелем строго определенное количество страниц, я прорежу именно столько и ни одним листком больше». Ему тут же была принесена стопка папиросной бумаги. Епископ Лука ощупал ее плотность, остроту скальпеля и резанул. Пересчитали листочки — порезано было ровно пять, как и просили…

Ссылка на Ледовитый океан

Самая жестокая и далекая ссылка епископа Луки — «На Ледовитый океан!», как выразился в приступе гнева местный начальник. Владыку конвоировал молодой милиционер, который признался ему, что чувствует себя Малютой Скуратовым, везущим митрополита Филиппа в Отроч монастырь. Милиционер не повез ссыльного на самый океан, а доставил в местечко Плахино, за 200 километров от Полярного круга. В глухом поселке стояло три избы, в одной из них и поселили владыку. Он вспоминал: «Вместо вторых рам были снаружи приморожены плоские льдины. Щели в окнах не были ничем заклеены, а в наружном углу местами виден сквозь большую щель дневной свет. На полу в углу лежала куча снега. Вторая такая же куча, никогда не таявшая, лежала внутри избы у порога входной двери. <…> Весь день и ночь я топил железную печку. Когда сидел тепло одетым за столом, то выше пояса было тепло, а ниже — холодно»…

Однажды в этом гиблом месте епископу Луке пришлось крестить двух детей совершенно необычным образом: «В станке кроме трех изб, было два человеческих жилья, одно из которых я принял за стог сена, а другое — за кучу навоза. Вот в этом последнем мне и пришлось крестить. У меня не было ничего: ни облачения, ни требника, и за неимением последнего я сам сочинил молитвы, а из полотенца сделал подобие епитрахили. Убогое человеческое жилье было так низко, что я мог стоять только согнувшись. Купелью служила деревянная кадка, а всё время совершения Таинства мне мешал теленок, вертевшийся возле купели»…

Хирург В. Ф. Войно–Ясенецкий (слева) проводит операцию в земской больнице. Фото предоставлено пресс-службой Симферопольской и Крымской Епархии Украинской Православной Церкви Московского Патриархата.

Клопы, голодовка и пытки

В тюрьмах и ссылках владыка Лука не терял присутствия духа и находил в себе силы для юмора. Он рассказывал о заключении в Енисейской тюрьме, во время первой ссылки: «Ночью я подвергся такому нападению клопов, которого нельзя было и представить себе. Я быстро заснул, но вскоре проснулся, зажег электрическую лампочку и увидел, что вся подушка и постель, и стены камеры покрыты почти сплошным слоем клопов. Я зажег свечу и начал поджигать клопов, которые стали падать на пол со стен и постели. Эффект этого поджигания был поразительным. Через час поджигания в камере не осталось ни одного клопа. Они, по-видимому, как-то сказали друг другу: «Спасайтесь, братцы! Здесь поджигают!» В последующие дни я больше не видел клопов, они все ушли в другие камеры».

Конечно, не на одном чувстве юмора держался епископ Лука. «В самое трудное время, — писал владыка, — я очень ясно, почти реально ощущал, что рядом со мной Сам Господь Бог Иисус Христос, поддерживающий и укрепляющий меня».

Епископ Лука, Ташкент, тюрьма НКВД, 1939 год

Однако было время, когда он и роптал на Бога: слишком долго не кончалась тяжелая северная ссылка… А во время третьего ареста, в июле 1937 года, епископ доходил почти до отчаяния от мучений. К нему применили жесточайшую пытку — 13-дневный «допрос конвейером». Во время этого допроса сменяются следователи, арестанта же днем и ночью держат практически без сна и отдыха. Епископа Луку били сапогами, сажали в карцер, содержали в ужасающих условиях…

Трижды он объявлял голодовку, пытаясь таким образом протестовать против беззаконий властей, против нелепых и оскорбительных обвинений. Однажды он даже предпринял попытку перерезать себе крупную артерию — не с целью самоубийства, а чтобы попасть в тюремную больницу и получить хоть какую-то передышку. Изможденный, он падал в обморок прямо в коридоре, терял ориентацию во времени и пространстве…

«Ну уж нет, извините, никогда не забуду!»

С началом Великой Отечественной войны ссыльный профессор и епископ был назначен главным хирургом эвакогоспиталя в Красноярске, а потом — консультантом всех красноярских госпиталей. «Раненые офицеры и солдаты очень любили меня, — вспоминает владыка. — Когда я обходил палаты по утрам, меня радостно приветствовали раненые. Некоторые из них, безуспешно оперированные в других госпиталях по поводу ранения в больших суставах, излеченные мною, неизменно салютовали мне высоко поднятыми прямыми ногами».

После, получив, словно подачку, медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—45 гг.», архиепископ произнес ответную речь, от которой у партработников волосы встали дыбом: «Я вернул жизнь и здоровье сотням, а может, и тысячам раненых и наверняка помог бы еще многим, если бы вы не схватили меня ни за что ни про что и не таскали бы одиннадцать лет по острогам и ссылкам. Вот сколько времени потеряно и сколько людей не спасено отнюдь не по моей вине». Председатель облисполкома стал было говорить, мол, надо забыть прошлое и жить настоящим и будущим, на что владыка Лука ответил: «Ну нет уж, извините, не забуду никогда!»

Страшный сон

В 1927 году епископ Лука совершил ошибку, о которой впоследствии очень сильно жалел. Он просил об увольнении на покой и, пренебрегая пастырскими обязанностями, стал заниматься почти исключительно медициной — он мечтал основать клинику гнойной хирургии. Епископ даже стал носить гражданскую одежду и в Министерстве здравоохранения получил должность консультанта при андижанской больнице…

С этих пор жизнь его разладилась. Он переезжал с места на место, операции бывали неудачными, епископ Лука признавался: он чувствует, что его оставила Божья благодать…

Однажды ему приснился невероятный сон: «Мне снилось, что я в маленькой пустой церкви, в которой ярко освещен только алтарь. В церкви неподалеку от алтаря у стены стоит рака какого-то преподобного, закрытая тяжелой деревянной крышкой. В алтаре на престоле положена широкая доска, и на ней лежит голый человеческий труп. По бокам и позади престола стоят студенты и врачи и курят папиросы, а я читаю им лекции по анатомии на трупе. Вдруг я вздрагиваю от тяжелого стука и, обернувшись, вижу, что упала крышка с раки преподобного, он сел в гробу и, повернувшись, смотрит на меня с немым укором… Я с ужасом проснулся…»

Впоследствии епископ Лука совмещал церковное служение с работой в больницах. В конце жизни был назначен в Крымскую епархию и делал все, чтобы в тяжелейшую хрущевскую эпоху не угасла церковная жизнь.

Архиерей в заплатанной рясе

Даже став в 1942 году архиепископом, святитель Лука питался и одевался очень просто, ходил в заплатанной старой рясе и всякий раз, когда племянница предлагала ему сшить новую, говорил: «Латай, латай, Вера, бедных много». Софья Сергеевна Белецкая, воспитательница детей владыки, писала его дочери: «К сожалению, папа опять одет очень плохо: парусиновая старая ряса и очень старый, из дешевой материи подрясник. И то, и другое пришлось стирать для поездки к Патриарху. Здесь все высшее духовенство прекрасно одето: дорогие красивые рясы и подрясники прекрасно сшиты, а папа… хуже всех, просто обидно…»

Архиепископ Лука всю жизнь был чуток к чужим бедам. Большую часть своей Сталинской премии он пожертвовал на детей, пострадавших от последствий войны; устраивал обеды для бедных; ежемесячно рассылал денежную помощь гонимым священнослужителям, лишенным возможности зарабатывать на хлеб. Однажды он увидел на ступеньках больницы девочку-подростка с маленьким мальчиком. Выяснилось, что их отец умер, а мать надолго положили в больницу. Владыка повел детей к себе домой, нанял женщину, которая приглядывала за ними, пока не выздоровела их мать.
«Главное в жизни — делать добро. Если не можешь делать для людей добро большое, постарайся совершить хотя бы малое», — говорил Лука.

«Вредный Лука!»

Как человек, святитель Лука был строг и требователен. Он нередко запрещал в служении неподобающе ведущих себя священников, лишал некоторых сана, строго запрещал крестить детей с неверующими восприемниками (крестными), не терпел формального отношения к служению и подхалимства перед властями. «Вредный Лука!» — воскликнул как-то уполномоченный, узнав, что тот лишил сана очередного священника (за двоеженство).

Но архиепископ умел и признавать свои ошибки… Сослуживший ему в Тамбове протодиакон отец Василий рассказывал такую историю: в храме был пожилой прихожанин, кассир Иван Михайлович Фомин, он читал на клиросе Часы. Читал плохо, неверно произносил слова. Архиепископу Луке (тогда возглавлявшему Тамбовскую кафедру) приходилось постоянно его поправлять. В один из дней, после службы, когда владыка Лука в пятый или шестой раз объяснял упрямому чтецу, как произносятся некоторые церковнославянские выражения, произошла неприятность: эмоционально размахивая богослужебной книгой, Войно-Ясенецкий задел Фомина, а тот объявил, что архиерей ударил его, и демонстративно перестал посещать храм… Через короткое время глава Тамбовской епархии, надев крест и панагию (знак архиерейского достоинства), через весь город отправился к старику просить прощения. Но обиженный чтец… не принял архиепископа! Спустя время владыка Лука пришел снова. Но Фомин не принял его и во второй раз! «Простил» он Луку лишь за несколько дней до отъезда архиепископа из Тамбова.

Похороны архиепископа Луки, Симферополь, 1961 год. Фотография предоставлена архивом Издательского Совета РПЦ

Мужество

В 1956 году архиепископ Лука полностью ослеп. Он продолжал принимать больных, молясь об их выздоровлении, и его молитвы творили чудеса.

Святитель скончался в Симферополе рано утром 11 июня 1961 года, в воскресение, в день Всех святых, в земле Российской просиявших.

Власти сделали все, чтобы похороны не стали «церковной пропагандой»: подготовили к публикации большую антирелигиозную статью; запретили пешую процессию от собора до кладбища, сами подогнали автобусы для провожающих владыку и велели ехать по окраине города. Но случилось непредвиденное. Никто из прихожан не сел в приготовленные автобусы. На дышащего злобой и угрозами уполномоченного по делам религии никто не обращал внимания. Когда катафалк с гробом двинулся прямо на верующих, регент собора, Анна, крикнула: «Люди, не бойтесь! Он нас не задавит, они не пойдут на это — хватайтесь за борт!» Люди тесным кольцом обступили машину, и она смогла тронуться только с очень небольшой скоростью, так что получилась пешая процессия. Перед поворотом на окраинные улицы женщины легли на дорогу, так что машине пришлось ехать через центр. Центральная улица наполнилась народом, движение прекратилось, пешая процессия продолжалась три часа, люди всю дорогу пели «Святый Боже». На все угрозы и уговоры функционеров отвечали: «Мы хороним нашего архиепископа»…

Его мощи были обретены 22 ноября 1995 года. В том же году определением Синода Украинской Православной Церкви архиепископ Лука был причислен к лику местночтимых святых. А в 2000 году Архиерейский Собор Русской Православной Церкви прославил священноисповедника Луку в сонме новомучеников и исповедников Российских XX века.

Внучка профессора Войно-Ясенецкого: «В 1946 году дедушка пожертвовал 130 тысяч рублей детям-сиротам войны»

В Симферополе состоялась презентация художественного фильма «Лука» о выдающемся враче и священнике Войно-Ясенецком, причисленном церковью к лику святых

В миру архиепископа Луку звали Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий. Он был доктором медицины, выдающимся хирургом, лауреатом Сталинской премии, духовным писателем. Но став жертвой политических репрессий, в общей сложности провел в тюрьмах и ссылках 11 лет. И за все это время ни разу не отказался от своих убеждений. «Я всегда был прогрессистом, очень далеким не только от черносотенства и монархизма, но и консерватизма. К фашизму отношусь особенно отрицательно. Чистые идеи коммунизма и социализма — близки к евангельскому учению, были всегда мне родственными и дорогими. Но методов революционного действия я, как христианин, никогда не разделял. А революция ужаснула меня жесткостью этих методов», — писал он.

Будучи врачом от Бога, Валентин Феликсович исцелял самых тяжелых больных. Даже в ссылках он продолжал лечить людей и занимался научной деятельностью. А еще был бесстрашным человеком. В годы оголтелого атеизма в рясе и с крестом читал лекции студентам университета. В его операционной висела икона, и он никому не позволял ее снимать. Однажды на допросе чекист Петерс, выступавший обвинителем на революционном суде, спросил врача: «Скажите, поп и профессор, как это вы ночью молитесь, а днем людей режете?» На что Войно-Ясенецкий ответил: «Я режу людей для их спасения, а во имя чего режете людей вы, гражданин обвинитель?»

«Во время работы над фильмом произошло немало чудес»

…Осенью 1943 года Валентин Войно-Ясенецкий издал монографию «Очерки гнойной хирургии», которая приобрела мировую известность. В то время доктор возглавлял главную операционную в Институте неотложной помощи Ташкента. Он мечтал об основании института гнойной хирургии, чтобы передать громадный врачебный опыт. Вскоре на Памире во время альпинистского похода тяжело заболел бывший личный секретарь Ленина Николай Горбунов. Из Москвы о здоровье больного лично запрашивал нарком иностранных дел Вячеслав Молотов. Для спасения Горбунова в Сталинабад (ныне Душанбе) был вызван Войно-Ясенецкий. После успешной операции Валентину Феликсовичу было предложено возглавить Сталинабадский научно-исследовательский институт. Он ответил, что согласится только в случае восстановления городского храма. Хирургу отказали…

Валентин Феликсович тяжело пережил кончину свой супруги — сестры милосердия Анны Васильевны Ланской. Но его религиозные взгляды лишь укрепились. Как-то на правительственном приеме Сталин спросил Войно-Ясенецкого: «Ну, что, хирург, ты много операций сделал, а видел ли ты когда-нибудь человеческую душу?» — «Мне много раз приходилось делать операции на голове и вскрывать черепную коробку, но я никогда не видел ума. А мы знаем, что ум существует», — ответил священник.

На днях в Симферополе прошла презентация биографического фильма «Лука». Работа над картиной заняла четыре года. За это время, по словам создателей киноленты, произошло немало чудес.

— В ходе работы над проектом исцелились люди, которые долго болели, — рассказывает генеральный продюсер фильма Олег Сытник. — Происходили мистические истории. И это объединяло наш коллектив.

Сейчас паломники, приезжающие в Симферополь из разных стран, выстраиваются в очередь к раке с мощами святителя Луки, которые находятся в Свято-Троицком храме Симферополя. Ему молятся об исцелении и перед операциями…

На показе фильма присутствовала родственница Войно-Ясенецкого 83-летняя крымчанка Майя Прозоровская. Мама Майи Дмитриевны Вера Прозоровская (родная племянница Войно-Ясенецкого) 15 лет заботилась о быте хирурга, имевшего сан архиепископа.

— Помню, как в 1946 году (мне было 16 лет) мы с мамой впервые приехали к нему в Симферополь, на улицу Госпитальную (сейчас Курчатова) и вошли в, условно говоря, кабинет владыки, — рассказывает «ФАКТАМ» Майя Прозоровская (на фото). — Комната эта служила еще и столовой, и приемной. Вторая комната — крошечная спальня, в которой стояла железная кровать, фанерные шкаф, тумбочка и умывальник в углу. Очевидно, перед этим дедушка сидел за письменным столом. А когда мы с мамой пришли, поднялся. Он стоял спиной к окну, освещаемый лучами заходящего солнца. И такое было впечатление, что вокруг него — лучистый нимб. Он был в белом подряснике. Светлые волосы, белая борода. Стоял такой статный, величественный…

— Вы приезжали к владыке в гости?

— Нет, мы перебрались к нему жить из Полтавской области. В письме к моей маме дедушка сообщил: «Дорогая Вера! Я получил перевод в Симферополь. Весь Крым — моя епархия». И пригласил нас к себе. Мама посвятила ему жизнь. Полностью взяла на себя организацию его быта. Была и служанкой, и экономкой, и кухаркой, и медсестрой — по вечерам делала уколы, так как он страдал сахарным диабетом. Владыка жил в жэковском многоквартирном доме (сейчас на нем висит мемориальная доска). Туалет, вода — на улице. Уже потом мама добилась, чтобы обустроили канализацию, водопровод, сделали дровяную колонку, ванну. Я помогала маме. Мы жили с дедушкой в его доме 15 лет.

— Что особенно запомнилось вам за это время?

— Я не переставала удивляться работоспособности владыки. Он ни минуты не проводил в праздности. Утром направлялся в Свято-Троицкий собор, где совершал богослужение и читал проповедь. Затем — скромный завтрак, прием священнослужителей, решение многочисленных церковных дел. После — молитва в течение часа, просмотр прессы. На дверях его квартиры висела табличка: «Прием больных каждый день, с четырех до пяти, кроме субботы и воскресенья. Для всех бесплатный». Его рабочий день заканчивался после десяти вечера молитвой перед сном. На престольные праздники владыка выезжал в другие города Крыма, где в местных храмах совершал богослужения и проповедовал. Такая нагрузка не каждому молодому человеку по силам, а дедушка тогда разменял уже восьмой десяток.

Мало кто знает, что сложнейшие хирургические вмешательства Войно-Ясенецкий проводил, видя только одним глазом. Еще до войны ему сделали операцию на глазу. Однако, получив известие о том, что сын попал в железнодорожную катастрофу, врач прямо с больничной койки поехал к нему. И глаз потерял. В последние годы за архиепископа читала и писала его личный секретарь Евгения Павловна Лейкфельд.

Каждое лето моя мама снимала для владыки две маленькие комнаты в небольшом домике у слепого старичка Захара в Алуште. Во дворике под деревьями был навес и стол, за которым дедушка проводил целые дни. Принимал больных, которые находили его и на отдыхе, а по субботам и воскресеньям ездил в церковь.

— Скажите, а как сложилась судьба его детей?

— У дедушки было трое сыновей — Михаил, Валентин, Алексей — и дочь Елена. Все четверо стали известными врачами, докторами наук, с которыми он на равных общался, до конца своих дней интересуясь новинками в медицине. Каждое лето дети приезжали к нему на дачу в Алушту. По вечерам мы все собирались, и владыка диктовал секретарю свои мемуары (они сейчас опубликованы в книге «Я полюбил страдания»). А мы, затаив дыхание, слушали рассказы о его скитаниях по ссылкам и тюрьмам. О перенесенных пытках. Об изнурительных допросах, которые «конвейером» проводили сменявшие друг друга следователи, и он был лишен сна на две недели. Рассказывал о том, как отказывался сознаваться в выдуманных обвинениях, после чего объявил 18-дневную голодовку. И как его на сутки помещали в деревянный ящик, в котором можно было только стоять. А когда заключенный терял сознание, его вели на очередной допрос, требуя отказа от веры, признания в том, что он — немецкий шпион. И что характерно: о пережитых ужасах дедушка говорил совершенно спокойно, без злости и ненависти.

«В голодном 1946-м в доме владыки кормили стариков и детей»

— Живя в Алуште, Валентин Феликсович часто бывал на море?

— Он очень любил море, — говорит Майя Дмитриевна. — Хорошо плавал. Но со временем стал ограничиваться лишь прогулками вдоль берега. Когда сильно штормило, дедушка предлагал мне: «Пойдем посмотрим на волны». И мы с ним шли к морю. Он — в светлом подряснике, с посохом, я рядышком. Отдыхающие, видя нас, шарахались от священника — в середине 1950-х все считали себя атеистами.

— Как владыка реагировал на такую реакцию людей?

— Он ни на кого не смотрел, был весь в своих мыслях. Ездили мы с ним и на Симферопольское водохранилище, в район села Лозовое. Там была красивая излучина. Дедушка очень любил природу, цветы. Но не пышные букеты, а скромные ландыши, анютины глазки. А еще он очень трепетно относился к детям, давал им ласковые прозвища. Внучатого племянника Юру называл «комариком». А моего сына-малыша «чижиком» и, улыбаясь, добавлял: «Самый главный пришел». Он заразительно смеялся, особенно если слышал смешную историю о детях или животных.

— Но судя по фотографиям, архиепископ Лука был суровым человеком.

— Нет, он был светлым, добрым, располагающим к себе. К нам домой часто приходили известные в Крыму люди — врачи, музыканты. Его дом был открыт для всех. Помню, как в голодном 1946-м мы с мамой, по благословению владыки, варили огромную кастрюлю каши, заправляли ее постным маслом и кормили детей и стариков, которые с раннего утра занимали очередь. А получив Сталинскую премию за книгу «Очерки гнойной хирургии», владыка пожертвовал на детей-сирот войны 130 тысяч рублей. Каждый месяц дедушка отправлял десятки денежных переводов всем, кто обращался к нему за помощью. Доходило до курьезов. Однажды он получил письмо из Узбекистана, в котором женщина просила прислать ей… нитки для вышивания, «так как в Ташкенте нет хороших».

22 ноября 1995 года Валентин Войно-Ясенецкий был канонизирован православной церковью в сонме новомучеников и исповедников. Его мощи перенесли в Свято-Троицкий собор Симферополя. По иронии судьбы, лишь спустя пять лет — в апреле 2000 года — гражданин Войно-Ясенецкий Валентин Феликсович был полностью реабилитирован.

А скончался преосвященный Лука 11 июня 1961 года (в День всех святых, в земле Российской просиявших). Этот год был ознаменован первым полетом человека в космос и… ужесточением гонений на церковь. Секретарь архиепископа Евгения Лейкфельд вспоминала: «Панихиды следовали одна за другой, дом до отказа наполнился народом… Сменяли друг друга священники, а люди все шли и шли непрерывной вереницей поклониться владыке. Были приехавшие из разных далеких мест: из Мелитополя, Геническа, Херсона. Поток стихал часа на четыре, а затем снова одни люди сменялись другими, снова лились тихие слезы… И тут же вспоминали о том, что сказал владыка, как вылечил, как утешил… По всему городу, по всему Крыму говорили о кончине архиепископа. Передавали подробности о строгой его жизни, о добрых его делах, о высоких нравственных требованиях его к верующим и духовенству.

Загадочная и противоречивая судьба мученика и героя вызывала почтительные толки. Даже люди, далекие от церкви, понимали: ушла из жизни личность незаурядная. Понимали это и в Крымском обкоме партии, и в областном управлении КГБ, и в облисполкоме. Понимали и нервничали. Там всегда нервничают, когда где-то возникает неконтролируемое, сверху несанкционированное общественное мнение. Это не значит, что люди в обкоме и облисполкоме лишены эмоций, глупы или бесчувственны. Понимают: народ может гневаться, радоваться, печалиться. Плохи не сами эмоции, опасен самотек. Общественные чувства следует предварительно согласовать с Москвой. А тут — отсебятина какая-то. Отсебятины терпеть нельзя, с отсебятиной надо бороться».

«Как только отец умер, меня и брата Алексея пригласили в горисполком, — вспоминал сын владыки Михаил Войно-Ясенецкий. — Нам объяснили, что везти тело по главной улице Симферополя никак нельзя. Хотя путь от собора по главной магистрали близок, но похоронная процессия затруднит городское движение. Поэтому маршрут для нее проложили по окраинным улицам. Руководство города не пожалело автобусов — предложили тридцать машин! Только бы не возникло пешей процессии, только бы мы поскорее доставили отца на кладбище. Мы согласились, и не наша вина, что вышло все иначе».

Чиновникам так и не удалось остановить душевный порыв людей и многотысячную процессию…

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Twitter

Погрануправление напомнило жителям Крыма о правилах выхода в море

Как передает Вести.Севастополь, Пограничное управление ФСБ России по Республике Крым напоминает жителям и гостям Крымского полуострова о правилах выхода в море на маломерных плавсредствах — после отмены режима самоизоляции

В случае выхода в море во внутренних морских водах, в пределах которых не устанавливается пограничный режим капитанам маломерных плавсредств уведомлять Пограничное управление о передвижениях не следует. Пограничный режим не устанавливается в сторону берега от исходной линии, от которой отмеряется ширина территориального моря Российской Федерации:

мыс Прибойный – мыс Тарханкут,

мыс Урет – точка к северо-западу от мыса Евпаторийский (с координатами 45°12′12″ северной широты, 33°08′48″ восточной долготы),

мыс Евпаторийский – мыс Лукулл – мыс Херсонес,

мыс Фиолент – мыс Айя – надводный камень у мыса Сарыч (с координатами 44°23′07″ северной широты, 33°44′28″ восточной долготы) – мыс Николая – мыс Троицы,

мыс Опасный – мыс Айтодор – мыс Аю-Даг,

мыс Чикен – мыс Меганом,

мыс Толстый – мыс Киик-Атлама – мыс Чауда,

мыс к востоку от мыса Чауда (с координатами 45°00′46″ северной широты, 35°57′19″ восточной долготы) – скалы Корабль-Камень – мыс Кыз-Аул».

Если же планируется выход судна за пределы указанных выше зон, то в обязательном порядке необходимо не позднее чем за 2 часа уведомить ближайшее подразделение Пограничного управления о наименовании пункта базирования, бортовом номере, названии судна, районе плавания, количестве человек на судне, времени выхода и предполагаемом времени возвращения судна. В случаях отказа от выхода или изменения времени выхода на участки в российской части вод лица, управляющие судном, должны уведомить об этом до заявленного времени выхода по телефонной связи или радиосвязи Пограничное управление.

По возвращении судов в пункты базирования необходимо указать также и фактическое время возвращения, а в случаях задержки – сообщить о причинах не позднее чем за час.

Пребывание маломерных плавсредств в Черном или Азовском морях от заката солнца до его восхода дополнительно согласовывается с ближайшей к району выхода пограничной заставой, сообщает пресс-служба Пограничного управления ФСБ России по Республике Крым.

Кроме этого, владельцам судов и лицам, находящимся на судах при выходе на участки в российской части вод, где действует пограничный режим, необходимо при себе иметь следующие документы: удостоверяющий личность (либо копию страниц документа, удостоверяющего личность, содержащего установочные данные гражданина и реквизиты документа, удостоверяющего личность (серия, номер, дата выдачи, наименование органа, выдавшего документ).

При выходе в море в темное время суток судно должно быть оборудовано техническим средством контроля, которое обеспечивает постоянную автоматическую передачу информации о его местоположении в государственные системы мониторинга.

Телефоны пограничных застав и радиотехнических постов Пограничного управления:

Берег 1 пограничная застава в Щелкино — 8 (365) 575-87-41;

Берег 11 пограничная застава н.п. Мысовое — 8 (365) 577-70-97;

Берег 21 мыс Чаганы;

Берег 13 пограничная застава в н.п. Каменское — 8 (365) 577-70-57;

Берег 14 н.п. Каменское;

Берег 15 пограничная застава в н.п. Багерово — 8 (365) 617-82-58;

Берег 22 мыс Зюк;

Берег 23 мыс Фонарь — 8 (365) 617-82-72;

Берег 12 пограничная застава в н.п. Заветное — 8 (365) 617-82-63;

Берег 24 н.п. Героевское — 8 (365) 617-82-71;

Берег 25 мыс Такиль — 8 (365) 617-82-70;

Берег 3 пограничная застава в Феодосии — 8 (365) 629-10-30;

Берег 31 мыс Чауда — 8 (365) 629-10-33;

Берег 32 мыс Ильи — 8 (365) 629-10-32;

Берег 33 мыс Лагерный — 8 (365) 629-10-34;

Берег 34 Судак — 8 (365) 667-70-59;

Берег 4 пограничная застава в Алуште — 8 (365) 607-70-62;

Берег 41 н.п. Приветное — 8 (365) 607-70-67;

Берег 42 н.п. Солнечногорск — 8 (365) 607-70-62;

Берег 43 Алушта — 8 (365) 607-70-66;

Берег 44 н.п. Кипарисное — 8 (365) 433-30-58;

Берег 5 пограничная застава в Ялте -. 8 (365) 433-00-44;

Берег 51 н.п. Гурзуф — 8 (365) 433-04-44;

Берег 52 н.п. Ливадия — 8 (365) 433-30-57;

Берег 53 н.п. Алупка — 8 (365) 433-05-66;

Берег 54 мыс Троицы — 8 (365) 433-30-55;

Берег 55 мыс Николая — 8 (365) 433-88-26;

Берег 56 н.п. Ласпи — 8 (869) 253-88-21;

Берег 6 пограничная застава в Севастополе — 8 (869) 254-03-25;

Берег 61 мыс Фиолент — 8 (869) 253-88-25;

Берег 62 мыс Херсонес -8 (869) 253-88-49;

Берег 63 мыс Кременчик — 8 (869) 242-22-42;

Берег 7 пограничная застава в Евпатории — 8 (365) 692-20-72;

Берег 71 н.п. Прибрежное — 8 (365) 637-00-52;

Берег 72 Евпатория — 8 (365) 699-20-76;

Берег 73 н.п. Поповка — 8 (365) 699-20-75;

Берег 8 пограничная застава в н.п. Черноморское — 8 (365) 583-00-97;

Берег 82 мыс Урет — (365) 583-00-98;

Берег 83 н.п. Черноморское — 8 (365) 583-00-98;

Берег 84 пограничная застава в н.п. Стерегущее — 8 (365) 537-70-38;

Берег 85 н.п. Стерегущее — 8 (365) 537-70-37.

Служба информации «Вести – Севастополь» Фото пресс-службы Пограничного управления ФСБ РК.

Святой Лука

Этому человеку пришлось в жизни многое перенести скорбей, гонений, страданий, разлук с любимыми. Но жизнь его представляет собой великий подвиг ради спасения людей. Он был не только целителем тел, но и врачевателем душевных недугов.

Детство и юность

В 1877 году в Керчи в дворянской семье Войно-Ясенецких родился мальчик, которого назвали Валентином. Это был четвертый ребенок, после него родился ещё один. Отец был провизором, имел свою аптеку, но потом сменил род деятельности, устроившись в транспортное общество.

Отец исповедовал католицизм, а мама, которая больше него общалась с детьми, была православной. Она и дала детям уроки православной веры.

Когда Валентину было двенадцать лет, семья переехала в столицу Украины. Здесь дети смогли получить прекрасное образование. Мальчик окончил гимназию и, поскольку он хорошо рисовал, художественную школу. Перед ним не стоял вопрос о выборе профессии, талант художника у него открылся в раннем детстве.

Валентин подал документы в Художественную академию, но когда почти все экзамены были сданы, он вдруг передумал. Юноша забрал документы и поступил на медицинский факультет.

Молодые годы, венчание

После обучения Валентин решил стать обычным врачом. Он устроился в госпиталь и поехал с ним на фронт. Тогда была война с Японией. Там молодой врач делал серьезные операции.

Там же Валентин познакомился с медсестрой Анной. Молодого человека поразила её красота и доброта. Он влюбился, но узнал, что красавица дала Богу обет безбрачия. Анна отказала двум женихам, тоже врачам. Но Валентин сумел добиться её сердца.

Они повенчались в 1904 году. Анна рассказывала, что во время венчания ей было видение, как Лик Спаса на иконе отвернулся от неё. Она переживала, что нарушила свой обет, данный Богу. За это, как она считала, потом в жизни её преследовали неудачи.

Молодой врач работал в Ардатове, потом в селе Курской губернии, затем в Саратовской губернии. Его деятельность совпала с эпидемиями страшных болезней. Валентина все уважали за его большой труд.

В 10-м году Валентин попал в больницу Переславля-Залесского на должность главврача. Здесь он создал свой главный труд – книгу «Очерки гнойной хирургии». Иллюстрации к книге он нарисовал сам, наконец-то его художественный талант пригодился.

Болезнь и кончина супруги

Через шесть лет у его супруги был обнаружен туберкулез. Было решено переехать в Ташкент. Доктор был уверен, что сухой климат поможет любимой супруге выздороветь.

В следующем году Валентин уже был профессором. Тут в страну пришла новая власть, и он был арестован большевиками за то, что держал у себя дома и лечил белого есаула. Профессор отнёсся спокойно к своему аресту, продолжал оперировать людей. Перед операцией он по обычаю всегда осенял пациента крестом, вне зависимости от его вероисповедания.

Арест мужа трагически повлиял на исход болезни Анны. Она умерла в 19-м году. Профессор (святой Лука) остался один с четырьмя детьми, младшему было тогда всего шесть лет, старшему – двенадцать. Читая над гробом усопшей молитвы, Валентин получил откровение от Бога – оставить детей на знакомую медсестру, а сам принял священный сан, а затем монашество.

Священство и монашество святого Луки

Господь уготовал ему скорбный и узкий путь, ведущий в Царство Небесное. В 21-году он принял сан иерея. Но священник продолжал работать в больнице и делать операции. Он являлся на своё рабочее место в рясе и с крестом, не опасаясь гонений большевиков. Перед операцией он всегда горячо молился перед иконой, которую повесил в операционной.

В 23-м году он был тайно подстрижен в монашество в собственном доме, а затем назначен епископом Туркестанским. Новое имя его стало – Лука, в честь апостола и врача.

Принять монашество и священный сан в годы страшных гонений на Церковь было равно самоубийству. Но Лука не смущался везде ходить в рясе и с крестом. Он открыто вызывал огонь на себя.

Ссылки святого Луки

В 1923 году святой Лука был снова арестован и помещен в Ташкентскую тюрьму. Там он продолжал трудиться над своими книгами и молиться. Вскоре его отпустили, велев срочно уехать в Москву. Сотни его почитателей-прихожан следовали за ним, не желая отпускать от себя святого.

В столице он служил с Патриархом Тихоном. Затем был направлен в ссылку в Енисейск. Там святой продолжал вести приёмы больных. Потом его отправили в Туруханск, где он тоже совершал операции и служил в церкви.

Со святого в больнице требовали расписку о прекращении богослужебной практики, но он предпочёл уволиться. После этого его направили в глухую деревню. Там он чуть-чуть бы и замёрз на смерть, местные жители едва спасли его.

В 25-м году Луку освободили, и он вернулся в Ташкент. Там он продолжал служить и спасать людей. Но пять лет спустя его снова арестовали и отправили на Север. В Архангельске он служил и делал операции. В 34-м году его освободили, он вернулся в Ташкент, где получил степень доктора наук.

В 37-м году святого снова арестовали. Он сидел в тюрьме Ташкента три года, после чего его отправили в ссылку в Красноярский край. Там он служил архиепископом Красноярским, одновременно работая хирургом в больнице.

В 44-м году святого перевели в Тамбов, где он также был архиепископом. Патриарх наградил его за труд бриллиантовым крестом на клобуке и медалью.

Последние годы жизни святителя Луки

Через два года он был переведен в Симферополь, где возглавил святительскую кафедру.

К тому времени зрение Луки стало ухудшаться, и в 55-м году он совсем ослеп. Это заставило его оставить хирургическое дело. Но святой продолжал совершать богослужения по памяти. В это время он не отчаялся по причине своей телесной немощи, но стал проповедовать и писать книги. Известна его книга «Я полюбил страдание». В 57-м году Лука стал почётным членом Академии наук.

Он всегда был очень скромен в житейских вопросах, не обращал внимания на то, какая еда на столе, какая мебель у него дома. Он никогда не стыдился исповедовать свою веру, и за это многое претерпел скорбей. Поистине это был святой человек, сподобившийся венцов на Небе за свое долготерпение, веру и любовь к людям, несмотря на злобу и гонения.

Скончался святой в 1961 году, похоронен на кладбище Симферополя. В 2000-м году Лука был реабилитирован посмертно.

Народная любовь приводила людей к его могиле, где происходили чудеса исцеления. В 1995 году он был канонизирован как местный святой, а пять лет спустя – как исповедник Русской православной церкви.

День памяти святого Луки:

  • 11 июня;
  • 18 марта.

Где находятся мощи святого Луки

Мощи святого Луки находятся в Троицком соборе Симферополя. Множество людей прибегает к его молитвенной помощи в болезнях, перед важными операциями. И по молитвам к нему творятся чудеса и по сей день.

СВЯТИТЕЛЬ ЛУКА (ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКИЙ)

Мы работаем на добровольных началах, поэтому будем рады, если вы поддержите проект лайком и репостом в социальных сетях. Храни Господь!