Все оды державина

Властителям и судиям. Гавриил Державин

Авторы Произведения Рецензии Поиск Вход для авторов О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

50 великих стихотворений: Гавриил Державин. Властителям и судиям

Бесстрашный обличитель пороков и несправедливости как обычных людей, так высших чинов, ненавистник мошенничества и невежества, дерзновенный поэт и вспыльчивый государственный деятель Гавриил Державин и его злободневное, актуальное во все времена стихотворение «Властителям и судиям» — в новом выпуске проекта «50 великих стихотворений».

«Властителям и судиям»

Отсылки к Библии

Властителям и судиям

Восстал Всевышний Бог, да судит
Земных богов во сонме их;
Доколе, рек, доколь вам будет
Щадить неправедных и злых?

Ваш долг есть: сохранять законы,
На лица сильных не взирать,
Без помощи, без обороны
Сирот и вдов не оставлять.

Ваш долг: спасать от бед невинных,
Несчастливым подать покров;
От сильных защищать бессильных,
Исторгнуть бедных из оков.

Не внемлют! видят — и не знают!
Покрыты мздою очеса:
Злодействы землю потрясают,
Неправда зыблет небеса.

Цари! Я мнил, вы боги властны,
Никто над вами не судья,
Но вы, как я подобно, страстны
И так же смертны, как и я.

И вы подобно так падете,
Как с древ увядший лист падет!
И вы подобно так умрете,
Как ваш последний раб умрет!

Воскресни, Боже! Боже правых!
И их молению внемли:
Приди, суди, карай лукавых,
И будь един царем земли!

Г.Р. Державин «Властителям и судиям», читает Леонид Кулагин

Исторический контекст

В середине XIX века в кружке одного поэта-петрашевца кто-то сказал, что Гавриил Державин напоминает скорее «напыщенного ритора и низкопоклонного панегириста, чем великого поэта». Тогда один из членов объединения писатель Федор Достоевский гневно возмутился: «Как? Да разве у Державина не было поэтических, вдохновенных порывов? Вот это разве не высокая поэзия?» И он прочел наизусть стихотворение «Властителям и судиям» так, что никто из идейных товарищей больше не сомневался в величии поэта XVIII века.

Творческий взлет и продвижение по карьерной лестнице Державина пришлись на период царствования Екатерины Второй. В эти годы политическая и военная мощь страны усиливались с каждым днем, империя одерживала грандиозные победы. Власть сосредотачивалась на проблемах государственного развития и расширения империи. Русская культура также переживала времена небывалого подъема.

Алексей Петрович Антропов. Портрет Екатерины II. 1766

Западноевропейские (зачастую, связанные с модой на масонство) идеи Просвещения приписывали знаниям и искусствам поистине мессианское значение, обещая преображение общества, тон в котором будут задавать люди эрудированные, гармонично развитые и гуманные. Независимо от отношения к масонству, тенденцию эту не могли игнорировать ни люди власти, ни образованные и талантливые «наследники» петровских реформ. Для кого-то Просвещение было модой; для кого-то поиском предназначения: с огромной творческой энергией люди (среди которых, например, великий поэт и ученый Михаил Ломоносов) ринулись в развитии наук, изящных искусств, литературы и образования, в создание Университета и академий. Литературная и книгоиздательская деятельность в стране получает колоссальный размах. В 1772 году Николай Новиков (известный публицист и создатель первого для России мощного частного книгоиздательского проекта) насчитал в стране около 220 своих современников – литераторов разного калибра. Для той эпохи цифра колоссальная.

Однако идея общества всеобщей гармонии, при всей привлекательности, была все же идеалистической, далекой от реальности. А мощное расширение империи достигалось тяжёлой ценой – мобилизациями, человеческими потерями, ужесточением положения низших сословий. Поиск ресурсов под имперский проект вызывал радикальные меры, как например, в церковной сфере, изъятие монастырских земель и доходов в пользу государства – так называемая секуляризация.

Станислав Молодых «Пугачевщина»

В 1773 году прогремела пугачёвщина — крестьянское восстание под предводительством казака Емельяна Пугачева, всколыхнувшее всю Российскую империю. А спустя чуть более пятнадцати лет во Франции началась кровавая революция, в которой главным инструментом решения проблем стало вовсе не просвещение, а террор и нож гильотины. Екатерина вовсе не была восторженной идеалисткой, хотя образ верховной просветительницы ей и нравился. Однако она неоднократно, самым жестоким образом проводила черту, заступ за которую мог очень дорого стоить.

Само значение науки, литературы и искусства, начиная с екатерининской эпохи, никогда не подвергалось в России сомнению. Но в отношении критиков системы это означало особенно пристальное и пристрастное отношение власти. Такие колебания высшего начальства в вопросе, что дозволено, а что нет стороннику исправления нравов в России, прекрасно прочувствовал на себе Гавриил Романович Державин.

Автор

Для читателя нашего времени в отношении Державина существует определенный парадокс. С одной стороны, его значительно меньше знают и читают, нежели поэтов пушкинского и более поздних поколений. С другой – ему присвоено в истории литературы звание великого русского поэта. Справедливо ли? Вокруг этого шли споры, и надеемся, что многие ответы читатели «Фомы» найдут и в нынешнем очерке.

Портрет сей Г.Р. Державина. Художник С. Тончи. На камне авторская надпись: Justitici in scopulo, restilo mens delphica in ortu Fingitur, in alba corque fides… (nive): Правосудие изображается скалою, румяным (восходом) – дельфийский (пророческий) дух, белым снегом – чистосердечие и правдивость.

Попыток усомниться и оспорить значение и силу державинской поэзии было в истории несколько, но на его сторону всякий раз вставали неоспоримые знатоки и великие литераторы: Пушкин, Достоевский. В начале ХХ века поколение новаторов вновь пытались свергнуть поэта с пьедестала — за архаичность слога и консервативное содержание текстов. И сразу же поднялись среди авторов Серебряного века многие (в первую очередь, Владислав Ходасевич), кто защитили несомненный талант их предшественника и сделали все возможное, чтобы современники и потомки по достоинству оценили личность гениального автора и его произведения.

Слава пришла к поэту Державину (1743–1816), когда ему было почти 40 лет. Он не мог похвастаться знатным происхождением, хотя и был дворянином. Впрочем, ему в целом повезло с военной службой: Преображенский полк, гвардия. В восемнадцатом веке она не раз становилась вершительницей судеб царских особ. Сам Гавриил Романович мог убедиться в этом, оказавшись участником (пусть и рядовым) свержения императора Петра Третьего и возведения на престол его супруги Екатерины. Внимание к себе он смог привлечь позднее, во времена подавления пугачевского восстания. Там появляются у него и положительная репутация в качестве толкового офицера, и одновременно – рождаются первые литературные работы.

Заслуги и знакомства открывают перед ним возможности для серьезной государственной службы, в по мере роста в чинах,ширится и его литературная известность. Но поистине знаменитым Державин стал в 1783 году, как автор оды «К Фелице» (от лат. «счастье»), посвященной Екатерине Второй. Посвящение расшифровывалось запросто: незадолго до появления оды императрица написала нравоучительную сказку, где назвалась Фелицей. И подарок от Державина привёл её в восторг.

Ода «К царевне Фелице». Страница из рукописного тома «Сочинений»
Гавриила Державина

Впрочем, заслуженный. Ода была написана живым поэтическим языком, с использованием сатирических элементов, шуток, бытовых зарисовок, отсутствовал привычный для этого жанра налет высокопарности. К примеру, так Державин описывает пиршество:

Там плов и пироги стоят,
Шампанским вафли запиваю;
И всё на свете забываю
Средь вин, сластей и аромат.

Лирический герой признается:

Таков, Фелица, я развратен!
Но на меня весь свет похож.
Кто сколько мудростью ни знатен,
Но всякий человек есть ложь.

Автор оды сразу же попал в милость при дворе. Талант, ум и принципиальность помогали ему высоко подниматься по служебной лестнице. Однако та же принципиальность, крутой нрав и независимость оказались для Державина роковыми врагами в карьере. То же и по линии поэтической. Его поэтические проповеди, которые он имел смелость писать, а затем упрямо защищать, споря с самой Екатериной, приводят к конфликтам с властью. Служивший при трех императорах, он успел побраниться с каждым: будучи секретарем Екатерины, «не только грубил при докладах, но и бранился», непристойно разговаривал с Павлом Первым, а Александр Первый сетовал на то, что Державин (который тогда был министром юстиции) «слишком ревностно служит».

Державин в группе русских писателей и художников. Фрагмент памятника «Тысячелетие России». М.О. Микешин. 1862 г. Державин — сидящий третий слева

Впрочем, ни одна обида на Державина не заслонила признания его заслуг и величины таланта. Его могли отстранить от государственной службы, с ним могли ссориться из-за «дерзкого» стихотворения. Но никогда поэт не подвергался прямым преследованиям и сохранял в целом почетное и уважительное положение. В целом, Гавриил Романович имел полное право написать о себе в «Памятнике»:

Что первый я дерзнул в забавном русском слоге
О добродетелях Фелицы возгласить,
В сердечной простоте беседовать о Боге
И истину царям с улыбкой говорить.

Здесь он не лукавил – действительно первый и возможно, единственный…

Как на государственной службе, так и в своем творчестве, Державин превыше всего ставил человеческое достоинство и считал, что нужно служить не высшим чинам, а благим законам, для следования которым и нужна государственная власть. Тема правосудия, воздаяния за грехи власть имущих — главная в творчестве поэта. Достаточно взглянуть на названия его произведений, чтобы утвердиться в понимании этого основного вектора творчества Державина: «Правосудие», «Праведный судия», «Властителям и судиям», «Радость о правосудии», «Похвала за правосудие» и т.д. Исследователи отмечают, что в текстах Державина чаще всего встречаются два слова: «правосудие» и «Бог».

Образ Бога — один из ключевых в державинской лирике. Интересно, что в биографии Державина прочно закрепился следующий факт: первым словом, которое произнес поэт в младенческие годы, было слово «Бог». Многие его произведения содержат размышления автора о Божественном, о месте человека в мире и его отношениях со Всевышним. Поэт с детства читал религиозную литературу и использовал христианские мотивы в своей поэзии. Его оду «Бог», которая была переведена на множество языков, литературоведы признают «своего рода поэтическим богословием». Также автор осуществил поэтические переложения около тридцати ветхозаветных псалмов. Правительство ополчилось на Державина именно за одно из таких переложений — «гневную оду» «Властителям и судиям».

О произведении

Стихотворение «Властителям и судиям» было написано в 1780 году, когда о Державине как о поэте мало кто знал. Поэтому стихотворение цензура попросту не пропустила в журнал «Санкт-Петербургский вестник». Но в 1787 году, уже личный знакомец Екатерины, высокопоставленный и прославленный Державин — не по зубам цензорам. И (без ведома императрицы) он добился публикации этой оды-наоборот. Которая спустя несколько лет станет одной из причин ссоры с государыней.

В строках, полных негодования, Гавриил Державин затрагивает одну из важнейших проблем общества — отношение властей, «земных богов» — и простых людей. Обличитель нещадно критикует высшие чины за чудовищную несправедливость, насилие над невинными, бедными и бессильными. Высший нравственный долг, правда, возложенная на них, ответственность – чужды вельможам: «Не внемлют! видят — и не знают!». Поэт-гпророк дерзновенно говорит сильным мира сего, лукавым злодеям о неотвратимой каре, которая обязательно постигнет их за несоблюдение, попрание закона высшей правды, установленной Господом, добродетелей и справедливости:

И вы подобно так падете,
Как с древ увядший лист падет!
И вы подобно так умрете,
Как ваш последний раб умрет!

Такие гневные упреки не смогли стерпеть ни вельможи, ни сама императрица. Стихотворение попало к ней только в 1795 году, и строки были объявлены революционными, якобинскими (от названия наиболее радикального политического движения во Франции времен революции 1789–1793 годов).

Конечно же, никаким якобинцем Державин не был. Он лишь стремился указывать на очевидные истины веры, которые очевидны верующему в силу и промысел Божий. Эти истины Державин будет переводить на язык русской поэзии до конца жизненного пути.

Отсылки к Библии

Стихотворения «Властителям и судиям» — это довольно точное поэтическое переложение 81-го псалма, включенного в ветхозаветную книгу Псалтирь, состоящую из 150 песнопений-обращений к Богу. Изначально Державин хотел назвать произведение «Ода. Извлечение из псалма 81». На первый взгляд, странно, что поэт определил жанр стихотворения как оду, так как дух текста лишен воспевания чего-либо и торжественности.

Приведём здесь текст псалма целиком в русском синодальном переводе (которого, напомним, во времена Державина ещё не существовало – только церковно-славянский текст).

Псалом 81
Псалом Асафа.
1 Бог стал в сонме богов; среди богов произнес суд:
2 доколе будете вы судить неправедно и оказывать лицеприятие нечестивым?
3 Давайте суд бедному и сироте; угнетенному и нищему оказывайте справедливость;
4 избавляйте бедного и нищего; исторгайте его из руки нечестивых.
5 Не знают, не разумеют, во тьме ходят; все основания земли колеблются.
6 Я сказал: вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы;
7 но вы умрете, как человеки, и падете, как всякий из князей.
8 Восстань, Боже, суди землю, ибо Ты наследуешь все народы.

Библейский и державинский текст отличает, пожалуй, интонация, в остальном стихотворение очень и очень близко следует оригиналу. Но современники Державина привыкли воспринимать псалмы исключительно в контексте церковно-славянского языка и особой манеры церковного чтения. А при воспроизведении на русском, вдруг проявилась в новом времени грозная и пророческая сила Библии. Литературный деятель ХХ века Александр Западов отмечал, что «В обработке поэта стихи псалма зазвучали с такой силой, что привлекли внимание цензуры». Тот факт, что автор извлек из Псалтири смыслы, связанные с обличением властей, был ошеломительным для читающей публики. А ключевая мысль о том, что не царю принадлежит полноправная власть, а Богу, при всей очевидности, шокировала.

Что касается жанрового определения – все же произведение Державина – ода. Но обычно славу в таком творении принято было воздавать земному вельможе или монарху. А тут поэт не польстил земному начальству ни словом – ода возносится только одному Богу, Которого забыли и не слышат те, кто призваны исполнять Его волю, быть милосердными и помнить о своей участи…

Непонятные слова

В своих произведениях Державин использовал слова, свойственные живой речи современной поэту эпохи. В отличие от высокопарного слога од Ломоносова, Державин мог употребить в тексте, к примеру, ироничную лексику. Русский писатель и общественный деятель Сергей Аксаков и вовсе отмечал, что порой Державин «управлялся с языком без всякого уважения», «гнул на колено синтаксис». Читатели же восторженно воспринимали язык его произведений как естественный, разговорный. Конечно, для нас многие слова нуждаются в пояснении, являются архаичными (устаревшими), но в XVIII веке они были понятны каждому.

О каких пророках правителей напоминает державин

Литературный анализ оды «Фелица» Гавриила Романовича Державина

Одним из основных стихотворений Г. Р. Державина является его ода «Фелица». Она написана в виде обращения «некоторого мурзы» к киргиз-кайсацкой царевне Фелице. Ода впервые заставила современников заговорить о Державине как о значительном поэте. Впервые произведение увидело свет в 1789 году. В этом стихотворении читатель имеет возможность наблюдать и восхваление, и порицание одновременно.

Главная героиня

В анализе оды «Фелица» непременно нужно указать, что посвящена она была императрице Екатерине II. Произведение написано четырехстопным ямбом. Образ правительницы в произведении достаточно условен и традиционен, по своему духу напоминает портрет в стиле классицизма. Но примечательным является то, что Державин хочет видеть в императрице не просто правительницу, но и живого человека:

«…И пища самая простая

Бывает за твоим столом…».

Новизна произведения

В своем произведении Державин изображает добродетельную Фелицу в противопоставлении ленивым и изнеженным вельможам. Также в анализе оды «Фелица» стоит отметить, что само стихотворение пропитано новизной. Ведь образ главного действующего лица является несколько иным по сравнению, к примеру, с произведениями Ломоносова. У Михаила Васильевича образ Елизаветы является несколько обобщенным. Державин же указывает в своей оде на конкретные дела правительницы. Он также говорит и о ее покровительстве торговле, промышленности: «Велит любить торги, науки».

До того, как была написана ода Державина, обычно образ императрицы выстраивался в поэзии по своим строгим законам. Например, Ломоносов изображал правительницу как земное божество, которое ступило с далеких небес на землю, кладезь бесконечной мудрости и безграничной милости. Но Державин осмеливается отойти от данной традиции. Он показывает многогранный и полнокровный образ правительницы – государственного деятеля и выдающуюся личность.

Развлечения вельмож, порицаемые Державиным

Проводя анализ оды «Фелица» стоит отметить, что Державин осуждает леность и другие пороки придворных вельмож в сатирическом стиле. Он говорит и об охоте, и о картежной игре, и о поездках за новомодными одеждами к портным. Гаврила Романович позволяет себе в своем произведении нарушить чистоту жанра. Ведь в оде не только восхваляется императрица, но и порицаются пороки ее беспечных подчиненных.

Личностное начало в оде

А также в анализе оды «Фелица» учащийся может отметить и тот факт, что Державин внес в произведение и личностное начало. Ведь в оде присутствует и образ мурзы, который то откровенен, то лукав. В образе вельмож современники могли без труда отыскать тех приближенных Екатерины, о которых шла речь. Также Державин многозначительно подчеркивает: «Таков я, Фелица, развратен! Но на меня весь свет похож». Автоирония достаточно редко встречается в одах. И описание художественного «Я» Державина является очень показательным.

Кому противопоставляется Фелица?

Немало новых фактов учащийся может открыть для себя в процессе анализа оды «Фелица». Стихотворение во многом опередило свое время. Также описание ленивого вельможи предвосхитило и изображение одного из главных персонажей в творчестве Пушкина – Евгения Онегина. Например, читатель может видеть, что после позднего пробуждения придворный лениво предается курению трубки и мечтам о славе. День его состоит только лишь из пиров и любовных утех, охоты и скачек. Вельможа проводит вечер, гуляя на лодках по Неве, а в теплом доме его, как всегда, ожидают семейные радости и мирное чтение.

Помимо ленивого мурзы, Екатерина также противопоставляется и своему покойному супругу – Петру III, что также можно указать в анализе оды «Фелица». Кратко данный момент можно осветить так: в отличие от мужа, она в первую очередь думала о благе страны. Несмотря на то что императрица была немкой, она пишет все свои указы и произведения на русском языке. Также Екатерина демонстративно ходила в русском сарафане. Своим отношением она разительно отличалась от супруга, который испытывал ко всему отечественному лишь презрение.

Характер императрицы

В своем произведении Державин не дает портретных описаний императрицы. Однако данный недостаток компенсируется тем впечатлением, которое правительница производит на свое окружение. Поэт стремится подчеркнуть ее самые важные качества. Если необходимо сделать анализ оды «Фелица» кратко, то можно эти черты описать так: она неприхотлива, проста, демократична, а также приветлива.

Образы в оде

Нужно отметить, что через все стихотворение также проходит образ царевича Хлора. Этот персонаж взят из «Сказки о царевиче Хлоре», которая была написана самой императрицей. Ода начинается с пересказа этой сказки, присутствуют такие образы, как Фелица, Лентяй, Мурза, Хлор, Роза без шипов. А завершается произведение, как и положено, хвалой благородной и милостивой правительнице. Подобно тому, как это бывает в мифических произведениях, образы в оде являются условными, аллегорическим. Но у Гаврилы Романовича они даны в совершенно новой манере. Поэт рисует императрицу не просто богиней, но и той, кому не чужды людские жизни.

Анализ оды «Фелица» по плану

План учащийся может использовать приблизительно такой:

  • Автор и название оды.
  • История создания, кому посвящено произведение.
  • Композиция оды.
  • Лексика.
  • Особенности главной героини.
  • Мое отношение к оде.

Кого высмеивал автор оды?

Те, кому нужно сделать подробный анализ оды «Фелица», могут описать тех вельмож, которых высмеивал в своем произведении Державин. Например, это Григорий Потемкин, который несмотря на свое великодушие отличался капризностью, прихотливостью. Также в оде высмеиваются и фавориты правительницы Алексей и Григорий Орловы, гуляки и любители конных скачек.

Граф Орлов был победителем кулачных боев, дамским угодником, азартным охотником, а также убийцей Петра III и фаворитом его жены. Таким он остался в памяти современников, и так был описан в произведении Державина:

«…Или, о всех делах заботу

Оставя, езжу на охоту

И забавляюсь лаем псов…».

Можно упомянуть и про Семена Нарышкина, который был егермейстером при дворе Екатерины и отличался своей непомерной любовью к музыке. А также Гаврила Романович ставит в этот ряд и себя самого. Он не отрицал своей причастности к этому кругу, наоборот, подчеркивал, что также принадлежит к кругу избранных.

Образ природы

Также Державин воспевает и прекрасные природные пейзажи, с которыми гармонирует образ просвещенной монархини. Описываемые им ландшафты во многом похожи на сцены с гобеленов, украшающих гостиные петербургской знати. Державин, который также увлекался рисованием, неспроста называл поэзию «говорящей живописью». В своей оде Державин говорит о «высокой горе» и о «розе без шипов». Эти образы помогают сделать образ Фелицы еще более величественным.

Вопросы и ответы к стихотворе­нию Г. Р. Державина «Властителям и судиям»

К кому обращается Державин в стихотворении «Властителям и судиям»? Каков характер этого обращения (обличение, наказ, прославление)?

Стихотворение (переложение псалма 81) звучит как прямое гневное обращение к «земным богам», т. е. царям, властителям. В противоположность сложившейся литературной традиции восхваления в одах и других поэтических произведениях «земных богов» Державин не только сводит их с пьедестала, но и судит их, напоминая об обязанностях перед подданными. Стихотворение содержит и обличение, и наказ (наставление).

Как понимает Державин назначение правителей, «земных богов»?

Земные правители должны, как утверждает Державин, строго следовать законам, не допускать их нарушения («на лица сильных не взирать»), защищать обездоленных и неимущих от несправедливости («о? сильных защищать бессильных»), заботиться о материальных нуждах и соблюдении гражданских прав, чтобы все были равны и едины перед законом.

Каков настоящий облик «властителей и судий»? Соответствует ли он представлению поэта о просвещенном государственном деятеле?

На самом деле облик «властителей и судий» весьма далек от представлений поэта-классициста о просвещенном государственном деятеле. При их попустительстве творятся злодейства и несправедливости, процветает мздоимство (взяточничество). «Земные боги» не хотят исполнять возложенные на них всевышним Богом обязанности. Державин выдвигает очень меткую формулу, раскрывающую основы деятельности такого монарха, его отношения к творимым беззакониям: «Не внемлют! видят — и не знают! Покрыты мздою очеса». Ничтожность царей, их человеческая слабость, склонность к соблазнам становятся особенно ощутимы благодаря антитезам: идеальный государь — государь реальный, царь — раб:

Цари! Я мнил, вы боги властны,Никто над вами не судья,Но вы, как я подобно, страстныИ также смертны, как и я.И вы подобно так падете,Как с древ увядший лист падет!И вы подобно так умрете,Как ваш последний раб умрет!

Надеется ли поэт на исправление пороков власти?

Нет, никаких надежд на исправление пороков власти Державин не питает. Именно поэтому он обращается к Всевышнему быть «един царем земли» и покарать лукавых властителей и судей.

Какие чувства испытывает автор, каково его личное отношение к адресатам и какими словами оно выражено?

Негодование, презрение, ирония по отношению к земным властителям. Даже выражение «земные боги» воспринимается здесь как ирония. Злодейство, неправда, покрыты мздою очеса, лукавые — лексика, характеризующая пороки власть имущих. Вместе с тем мы слышим в стихотворении глубокую скорбь о судьбах обездоленных, которых надо защищать, «исторгнуть бедных из оков». Бедные, сироты, вдовы — объект сочувствия автора. Он называет их правыми и обращается к Богу: «Боже правых», на которого с молением и надеждой уповают нуждающиеся в защите. Переложение псалма завершается энергичным призывом-мольбой покарать злодеев и стать единым царем земли.

Каким стилем написано стихотворение «Властителям и судьям»?

Стихотворение написано высоким стилем, который избирается автором не для восхваления царствующих особ, а для обличения и показа высокого назначения земной власти. Архаичная лексика (восстал, всевышний, сонм, взирать, покров, исторгнуть, очеса, зыблет, внемли) придает торжественность выражению мыслей и чувств Державина.

Сопоставьте это стихотворение с одой Ломоносова. В чем, по-вашему, сходство и различие этих двух произведений?

Сходство в понимании назначения высшей власти: забота о подданных, соблюдение закона, защита от несправедливости; и оды Ломоносова, и стихотворение Державина полны поучений монархам. Различие состоит в том, что Ломоносов отождествляет по законам одического жанра прогрессивные государственные идеи с намерениями царствующей императрицы, ее деятельностью. Быть может, это в какой-то мере пожелание, изображение должного, идеального. Но в одах Ломоносова мы не найдем державинские обличения власти.

Гавриил Державин

Г авриил Державин вошел в историю не только как писатель, он прошел путь от гвардии рядового до министра юстиции Российской империи. Был губернатором двух областей и личным помощником Екатерины II. Он написал первый неофициальный гимн России, участвовал в одном из первых литературных кружков XVIII века, а потом создал свой — «Беседу любителей русского слова».

Рядовой, картежник, коллежский советник

Гавриил Державин родился в 1743 году под Казанью. Отец его рано погиб, и матери было трудно дать сыновьям хорошее образование. Семья часто переезжала. Сначала Державин учился в оренбургской школе, потом — в казанской гимназии. Здесь он познакомился с поэзией Михаила Ломоносова, Александра Сумарокова, Василия Тредиаковского и сам попробовал сочинять стихи. Владислав Ходасевич писал о его первых произведениях: «Выходило коряво и неуклюже; ни стих, ни слог не давались, а показать было некому, спросить совета и руководства — не у кого».

С 1762 года Гавриил Державин служил рядовым гвардейцем в Преображенском полку. Это время поэт вспоминал как самый безрадостный период своей жизни. Он нес тяжелую солдатскую службу, а в редкие свободные минуты писал стихи. В части Державин пристрастился к картам, он писал в автобиографии: «Научился заговорам и всяким игрецким мошенничествам. Но, благодарение Богу, что совесть или, лучше сказать, молитвы матери никогда до того не допускали, чтоб предался в наглое воровство или в коварное предательство». Из-за пагубного увлечения Державина однажды чуть не разжаловали в солдаты: он настолько увлекся игрой, что вовремя не вернулся из увольнения.

Решив покончить с разгульной жизнью, Державин переехал в Петербург. В это время в России свирепствовала чума, и на карантинной заставе — при въезде в столицу — поэта заставили сжечь все его бумаги: «Все, что во всю молодость свою чрез 20 почти лет намарал, как то: переводы с немецкого языка и свои собственные сочинения в прозе и стихах. Хороши ли они или дурны были, того теперь сказать не можно; но из близких его приятелей кто читал… весьма хвалили». Многие из утраченных стихов Гавриил Державин потом воспроизвел по памяти.

В годы Крестьянской войны (1773–1775) Гавриил Державин служил на Волге, работал в комиссии по расследованию дел сообщников Емельяна Пугачева. Он написал «увещание к калмыкам», в котором призывал их раскаяться и не поддерживать крестьянские волнения. Главнокомандующий войсками Александр Бибиков отправил это послание вместе с рапортом Екатерине II. Материальное положение Державина было тяжелым, и вскоре он написал императрице письмо с перечислением своих заслуг. Поэта назначили коллежским советником и пожаловали ему 300 душ. А спустя четыре года вышла книга с одами Державина.

Вскоре Гавриил Державин женился на Екатерине Бастидон — дочери бывшего камердинера Петра III и кормилицы Павла I. Державин звал жену Пленирой — от слова «пленять» — и посвящал ей множество стихотворений. Именно в эти годы он обрел свой собственный литературный стиль. Он писал философскую лирику — оды «На смерть князя Мещерского» (1799), «Бог» (1784), стихотворение «Осень во время осады Очакова» (1788).

«Фелица» и первый гимн России

Державин публиковался, однако в литературных кругах он был не слишком известен. Все изменилось в 1783 году, когда поэт написал оду «Фелица» с посвящением Екатерине II. Название поэт взял из педагогического сочинения императрицы — «Сказки о царевиче Хлоре». В его стихотворении «царевна киргиз-кайсацкия орды» превратилась в идеал просвещенной правительницы, матери народа. За оду Державин был награжден усыпанной бриллиантами золотой табакеркой, в которой лежало 500 червонцев. А после громкого поэтического выступления поэту стали жаловать высокие должности. Однако принципиальный характер мешал Державину ладить с чиновниками, и его часто переводили с места на место.

В 1784 году его назначили олонецким губернатором в Петрозаводске, а в 1785 году перевели в Тамбов. Эта область тогда была одной из самых отсталых в стране. Державин построил в Тамбове училище, больницу, приют, открыл городской театр и первую в городе типографию.

Спустя шесть лет поэт перешел на службу лично к императрице: стал ее кабинет-секретарем. Но поскольку честный Державин докладывал больше «все роду неприятного, т. е. прошения на неправосудие, награды за заслуги и милости по бедности», Екатерина II старалась обращаться к своему помощнику как можно реже, а вскоре его вовсе перевели на службу в Сенат.

В 1791 году Державин создал первый гимн России, хоть и неофициальный. Шла война с Турцией, русские войска под предводительством Александра Суворова взяли крепость Измаил. Вдохновленный этой победой, Державин написал стихотворение «Гром победы, раздавайся!». Стихотворение положил на музыку композитор Осип Козловский. Только через 15 лет «Гром победы» сменился официальным гимном «Боже, Царя храни!».

После смерти первой жены поэт женился во второй раз — на Дарье Дьяковой. Детей у Державина не было ни в одном браке. Cупруги взяли на попечение детей погибшего друга семьи — Петра Лазарева. Один из его сыновей, Михаил Лазарев, стал адмиралом, открывателем Антарктиды, губернатором Севастополя. Также в семье воспитывались племянницы Дарьи Дьяковой.

При Павле I Державин служил в Верховном совете, был президентом Коммерц-коллегии и государственным казначеем. При императоре Александре I — министром юстиции Российской империи. Все это время поэт продолжал писать. Он создал оды «Бог», «Вельможа», «Водопад». В 1803 году Гавриил Державин окончательно ушел с государственной службы.

«Беседа любителей русского слова»

После отставки Гавриил Державин полностью посвятил себя литературе. Он писал трагедии, комедии и оперы для театра, создавал поэтические переводы Расина. Также поэт сочинял басни («Жмурки», «Выбор министра»), работал над трактатом «Рассуждение о лирической поэзии или об оде». «Заметки», как называл их автор, содержали теорию стихосложения и примеры — поэзию разных периодов, начиная с древнегреческой. В 1812 году поэт написал сказку «Царь-девица».

Гавриил Державин организовал литературный кружок «Беседа любителей русского слова». В него вошли писатели Дмитрий Хвостов, Александр Шишков, Александр Шаховской, Иван Дмитриев.

«Беседчики» придерживались консервативных взглядов на литературное творчество, выступали против реформ русского языка — их отстаивали сторонники Николая Карамзина. «Карамзинисты» были главными оппонентами «Беседы», позже они сформировали общество «Арзамас».

Последним произведением Гавриила Державина стало неоконченное стихотворение «Река времен в своем стремленьи…». В 1816 году поэт скончался в своем новгородском имении Званка.

Ода «Фелица» (1782) – первое стихотворение, сделавшее имя Гаврилы Романовича Державина знаменитым, ставшее образцом нового стиля в русской поэзии. Свое название ода получила от имени героини «Сказки о царевиче Хлоре», автором которой была сама Екатерина и этим именем, которое в переводе с латинского значит счастье, она названа и в оде Державина, прославляющей императрицу и сатирически характеризующей ее окружение.

История этого стихотворения весьма интересна и показательна. Написано оно было за год до публикации, но сам Державин не хотел его печатать и даже скрывал авторство. И вдруг в 1783 г. Петербург облетела новость: появилась анонимная ода «Фелица», где были выведены в шуточной форме пороки известных вельмож, приближенных Екатерины II, которой ода была посвящена. Петербургские жители были немало удивлены смелостью неизвестного автора. Оду старались достать, прочесть, переписать. Княгиня Дашкова, приближенная императрицы, решилась напечатать оду, Кричем именно в том журнале, где сотрудничала сама Екатерина II. Ha следующий день Дашкова застала императрицу всю в слезах, а в руках у нее был журнал с державинской одой. Императрица поинтересовалась, кто написал стихотворение, в котором, как она сама сказала, так точно ее изобразил, что растрогал до слез. Так рассказывает эту историю Державин. В «Фелице» Державин выступил как смелый новатор, сочетающий стиль хвалебной оды с индивидуализацией персонажей и сатирой, внося в высокий жанр оды элементы низких стилей. Впоследствии сам поэт определил жанр «Фелицы» как «смешанную оду». Державин утверждал, что, в отличие от традиционной для классицизма оды, где восхвалялись государственные лица, военачальники, воспевались торжественного события, в «смешанной оде», «стихотворец может говорить обо всем». Читая стихотворение «Фелица», убеждаешься, что Державину, действительно, удавалось вносить в поэзию смело взятые из жизни или созданные воображением индивидуальные характеры реальных людей, показанных на фоне колоритно изображенной бытовой обстановки. Это делает его стихи яркими, запоминающимися и понятными не только для людей его времени. И сейчас мы можем с интересом читать стихотворения этого замечательного поэта, отделенного от пас огромной дистанцией в два с половиной столетия. Классицизм запрещал соединять в одном произведении высокую оду и сатиру, относящуюся к низким жанрам. Но Державин даже не просто их сочетает в характеристике разных лиц, выведенных в оде, он делает нечто совсем небывалое для того времени. «Богоподобная» Фелица, как и другие персонажи в его оде, тоже показана обытовленно («Почасту ходишь ты пешком…»). Вместе с тем, такие подробности не снижают ее образ, а делают более реальным, человечным, как будто точно списанным с натуры. Но далеко ие всем это стихотворение понравилось так же, как императрице. Многих современников Державина оно озадачило и встревожило. Что же было в нем такого необычного и даже опасного? С одной стороны, в оде «Фелица» создается вполне традиционный образ «богоподобной царевны», в котором воплощено представление поэта об идеале преосвященного монарха. Явно идеализируя реальную Екатерину II, Державин в то же время верит в нарисованный им образ: Подай, Фелица, наставленье: Как пышно и правдиво жить, Как укрощать страстей волненье И счастливым на свете быть? С другой стороны, в стихах поэта звучит мысль не только о мудрости власти, но и о нерадивости исполнителей, озабоченных своей выгодой: Везде соблазн и лесть живет, Пашей всех роскошь угнетает. Где ж добродетель обитает? Где роза без шипов растет? Сама по себе эта мысль не была новой, но за образами вельмож, нарисованных в оде, явно проступали черты реальных людей: Кружу в химерах мысль мою: То плен от персов похищаю, То стрелы к туркам обращаю: То, возмечтав, что я султан, Вселенну устрашаю взглядом; То вдруг, прельщался нарядом, Скачу к портному по кафтан. В этих образах современники поэта без труда узнавали фаворита императрицы Потемкина, ее приближенных Алексея Орлова, Панина, Нарышкина. Рисуя их ярко сатирические портреты, Державин проявил большую смелость – ведь любой из задетых им вельмож мог разделаться за это с автором. Только благосклонное отношение Екатерины спасло Державина. Но даже императрице он осмеливается дать совет: следовать закону, которому подвластны как цари, так и их подданные: Тебе единой лишь пристойно, Царевна, свет из тьмы творить; Деля Хаос на сферы стройно, Союзом целость их крепить; Из разногласия – согласье И из страстей свирепых счастье Ты можешь только созидать. Эта любимая мысль Державина звучала смело и высказана она была простым и попятным языком. Заканчивается стихотворение традиционной хвалой императрице и пожеланием ей всех благ: Небесные прошу я силы, Да, их простря сафирны крылы, Невидимо тебя хранят От всех болезней, зол и скуки; Да дел твоих в потомстве звуки, Как в небе звезды, возблестят.

Прослушайте оду Державина «Фелица»

Богоподобная царевна
Киргиз-Кайсацкия орды!
Которой мудрость несравненна
Открыла верные следы
Царевичу младому Хлору
Взойти на ту высоку гору,
Где роза без шипов растет,
Где добродетель обитает, —
Она мой дух и ум пленяет,
Подай найти ее совет.

Подай, Фелица! наставленье:
Как пышно и правдиво жить,
Как укрощать страстей волненье
И счастливым на свете быть?
Меня твой голос возбуждает,
Меня твой сын препровождает;
Но им последовать я слаб.
Мятясь житейской суетою,
Сегодня властвую собою,
А завтра прихотям я раб.

Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом;
Не дорожа твоим покоем,
Читаешь, пишешь пред налоем
И всем из твоего пера
Блаженство смертным проливаешь;
Подобно в карты не играешь,
Как я, от утра до утра.

Не слишком любишь маскарады,
А в клоб не ступишь и ногой;
Храня обычаи, обряды,
Не донкишотствуешь собой;
Коня парнасска не седлаешь,
К духам в собранье не въезжаешь,
Не ходишь с трона на Восток;
Но кротости ходя стезею,
Благотворящею душою,
Полезных дней проводишь ток.
А я, проспавши до полудни,
Курю табак и кофе пью;
Преобращая в праздник будни,
Кружу в химерах мысль мою:
То плен от персов похищаю,
То стрелы к туркам обращаю;
То, возмечтав, что я султан,
Вселенну устрашаю взглядом;
То вдруг, прельщаяся нарядом,
Скачу к портному по кафтан.

Или в пиру я пребогатом,
Где праздник для меня дают,
Где блещет стол сребром и златом,
Где тысячи различных блюд:
Там славный окорок вестфальской,
Там звенья рыбы астраханской,
Там плов и пироги стоят,
Шампанским вафли запиваю;
И все на свете забываю
Средь вин, сластей и аромат.

Или средь рощицы прекрасной
В беседке, где фонтан шумит,
При звоне арфы сладкогласной,
Где ветерок едва дышит,
Где все мне роскошь представляет,
К утехам мысли уловляет,
Томит и оживляет кровь;
На бархатном диване лежа,
Младой девицы чувства нежа,
Вливаю в сердце ей любовь.

Или великолепным цугом
В карете англинской, златой,
С собакой, шутом или другом,
Или с красавицей какой
Я под качелями гуляю;
В шинки пить меду заезжаю;
Или, как то наскучит мне,
По склонности моей к премене,
Имея шапку набекрене,
Лечу на резвом бегуне.

Или музыкой и певцами,
Органом и волынкой вдруг,
Или кулачными бойцами
И пляской веселю мой дух;
Или, о всех делах заботу
Оставя, езжу на охоту
И забавляюсь лаем псов;
Или над невскими брегами
Я тешусь по ночам рогами
И греблей удалых гребцов.

Иль, сидя дома, я прокажу,
Играя в дураки с женой;
То с ней на голубятню лажу,
То в жмурки резвимся порой;
То в свайку с нею веселюся,
То ею в голове ищуся;
То в книгах рыться я люблю,
Мой ум и сердце просвещаю,
Полкана и Бову читаю;
За библией, зевая, сплю.

Таков, Фелица, я развратен!
Но на меня весь свет похож.
Кто сколько мудростью ни знатен,
Но всякий человек есть ложь.
Не ходим света мы путями,
Бежим разврата за мечтами.
Между лентяем и брюзгой,
Между тщеславья и пороком
Нашел кто разве ненароком
Путь добродетели прямой.

Нашел,— но льзя ль не заблуждаться
Нам, слабым смертным, в сем пути,
Где сам рассудок спотыкаться
И должен вслед страстям идти;
Где нам ученые невежды,
Как мгла у путников, тмят вежды?
Везде соблазн и лесть живет,
Пашей всех роскошь угнетает.—
Где ж добродетель обитает?
Где роза без шипов растет?

Тебе единой лишь пристойно,
Царевна! свет из тьмы творить;
Деля Хаос на сферы стройно,
Союзом целость их крепить;
Из разногласия согласье
И из страстей свирепых счастье
Ты можешь только созидать.
Так кормщик, через понт плывущий,
Ловя под парус ветр ревущий,
Умеет судном управлять.

Едина ты лишь не обидишь,
Не оскорбляешь никого,
Дурачествы сквозь пальцы видишь,
Лишь зла не терпишь одного;
Проступки снисхожденьем правишь,
Как волк овец, людей не давишь,
Ты знаешь прямо цену их.
Царей они подвластны воле,—
Но богу правосудну боле,
Живущему в законах их.

Ты здраво о заслугах мыслишь,
Достойным воздаешь ты честь,
Пророком ты того не числишь,
Кто только рифмы может плесть,
А что сия ума забава
Калифов добрых честь и слава.
Снисходишь ты на лирный лад:
Поэзия тебе любезна,
Приятна, сладостна, полезна,
Как летом вкусный лимонад.

Слух идет о твоих поступках,
Что ты нимало не горда;
Любезна и в делах и в шутках,
Приятна в дружбе и тверда;
Что ты в напастях равнодушна,
А в славе так великодушна,
Что отреклась и мудрой слыть.
Еще же говорят неложно,
Что будто завсегда возможно
Тебе и правду говорить.

Неслыханное также дело,
Достойное тебя одной,
Что будто ты народу смело
О всем, и въявь и под рукой,
И знать и мыслить позволяешь,
И о себе не запрещаешь
И быль и небыль говорить;
Что будто самым крокодилам,
Твоих всех милостей зоилам,
Всегда склоняешься простить.

Стремятся слез приятных реки
Из глубины души моей.
О! коль счастливы человеки
Там должны быть судьбой своей,
Где ангел кроткий, ангел мирной,
Сокрытый в светлости порфирной,
С небес ниспослан скиптр носить!
Там можно пошептать в беседах
И, казни не боясь, в обедах
За здравие царей не пить.

Там с именем Фелицы можно
В строке описку поскоблить,
Или портрет неосторожно
Ее на землю уронить.
Там свадеб шутовских не парят,
В ледовых банях их не жарят,
Не щелкают в усы вельмож;
Князья наседками не клохчут,
Любимцы въявь им не хохочут
И сажей не марают рож.

Ты ведаешь, Фелица! правы
И человеков и царей;
Когда ты просвещаешь нравы,
Ты не дурачишь так людей;
В твои от дел отдохновеньи
Ты пишешь в сказках поученьи
И Хлору в азбуке твердишь:
«Не делай ничего худого,
И самого сатира злого
Лжецом презренным сотворишь».

Стыдишься слыть ты тем великой,
Чтоб страшной, нелюбимой быть;
Медведице прилично дикой
Животных рвать и кровь их лить.
Без крайнего в горячке бедства
Тому ланцетов нужны ль средства,
Без них кто обойтися мог?
И славно ль быть тому тираном,
Великим в зверстве Тамерланом,
Кто благостью велик, как бог?

Фелицы слава, слава бога,
Который брани усмирил;
Который сира и убога
Покрыл, одел и накормил;
Который оком лучезарным
Шутам, трусам, неблагодарным
И праведным свой свет дарит;
Равно всех смертных просвещает,
Больных покоит, исцеляет,
Добро лишь для добра творит.

Который даровал свободу
В чужие области скакать,
Позволил своему народу
Сребра и золота искать;
Который воду разрешает
И лес рубить не запрещает;
Велит и ткать, и прясть, и шить;
Развязывая ум и руки,
Велит любить торги, науки
И счастье дома находить;

Которого закон, десница
Дают и милости и суд.—
Вещай, премудрая Фелица!
Где отличен от честных плут?
Где старость по миру не бродит?
Заслуга хлеб себе находит?
Где месть не гонит никого?
Где совесть с правдой обитают?
Где добродетели сияют?—
У трона разве твоего!

Но где твой трон сияет в мире?
Где, ветвь небесная, цветешь?
В Багдаде? Смирне? Кашемире? —
Послушай, где ты ни живешь,—
Хвалы мои тебе приметя,
Не мни, чтоб шапки иль бешметя
За них я от тебя желал.
Почувствовать добра приятство
Такое есть души богатство,
Какого Крез не собирал.

Прошу великого пророка,
Да праха ног твоих коснусь,
Да слов твоих сладчайша тока
И лицезренья наслаждусь!
Небесные прошу я силы,
Да, их простря сафирны крылы,
Невидимо тебя хранят
От всех болезней, зол и скуки;
Да дел твоих в потомстве звуки,
Как в небе звезды, возблестят.

Комментарий Я.Грота
1. В 1781 г. была напечатана, в небольшом числе экземпляров, написанная Екатериною для пятилетнего внука ея, великого князя Александра Павловича, Сказка о царевиче Хлоре. Хлор был сын князя, или царя киевского, во время отсутствия отца похищенный ханом киргизским. Желая поверить молву о способностях мальчика, хан ему приказал отыскать розу без шипов. Царевич отправился с этим поручением. Дорогой попалась ему на встречу дочь хана, веселая и любезная Фелица. Она хотела идти провожать царевича, но ей помешал в том суровый муж ея, султан Брюзга, и тогда она выслала к ребенку своего сына, Рассудок. Продолжая путь, Хлор подвергся разным искушениям, и между прочим его зазвал в избу свою мурза Лентяг, который соблазнами роскоши старался отклонить царевича от предприятия слишком трудного. Но Рассудок насильно увлек его далее. Наконец они увидели перед собой крутую каменистую гору, на которой растет роза без шипов, или, как один юноша объяснил Хлору, добродетель. С трудом взобравшись на гору, царевич сорвал этот цветок и поспешил к хану. Хан отослал его вместе с розой к киевскому князю. «Сей обрадовался столько приезду царевича и его успехам, что забыл всю тоску и печаль…. Здесь сказка кончится, а кто больше знает, тот другую скажет».

Эта сказка подала Державину мысль написать оду к Фелице (богине блаженства, по его объяснению этого имени): так как императрица любила забавные шутки, говорит он, то ода эта и была написана во вкусе ея, на счет ея приближенных.

2. Поэт назвал Екатерину киргиз-кайсацкою царевною потому, что у него были деревни в тогдашней Оренбургской области, по соседству с киргизскою ордою, подвластною императрице. Ныне эти имения находятся в Бузулуцком уезде Самарской губернии.

Комментарий В.А.Западова

3. Меня меня твой сын препровождает. – В сказке Екатерины Фелица дала в проводники царевичу Хлору своего сына Рассудок.

4. Мурзам твоим не подражая – т. е. придворным, вельможам. Слово «мурза» употребляет Державин в двух планах. Когда мурза говорит о Фелице, то под мурзой подразумевается автор оды. Когда он говорит как бы о самом себе, тогда мурза – собирательный образ вельможи-придворного.

5. Читаешь, пишешь пред налоем. – Державин имеет в виду законодательную деятельность императрицы. Налой (устар., простореч.), точнее «аналой» (церк.) – высокий столик с покатым верхом, на который в церкви кладут иконы или книги. Здесь употреблено в смысле «столик», «конторка».

6. Коня парнаска не седлаешь. – Екатерина не умела писать стихов. Арии и стихи для ее литературных сочинений писали ее статс-секретари Елагин, Храповицкий и др. Парнасский конь – Пегас.

7. К духам в собранье не въезжаешь, Не ходишь с трона на Восток – т. е. не посещаешь масонских лож, собраний. Екатерина называла масонов «сектой духов» (Дневник Храповицкого. М., 1902, стр. 31). «Востоками» назывались иногда масонские ложи (Грот, 2, 709–710).
Масоны в 80-х гг. XVIII в. – члены организаций («лож»), исповедовавших мистико-моралистическое учение и находившихся в оппозиции екатерининскому правительству. Масонство разделялось на различные течения. К одному из них, иллюминатству, принадлежал ряд руководителей Французской революции 1789 г.
В России так называемые «московские мартинисты» (крупнейшими из них в 1780-е гг. были Н. И. Новиков, замечательный русский просветитель, писатель и книгоиздатель, его помощники по издательскому, делу И. В. Лопухин, С. И. Гамалея и др.) были особенно враждебно настроены по отношению к императрице. Они считали ее захватчицей престола и желали видеть на троне «законного государя» – наследника престола Павла Петровича, сына свергнутого с престола Екатериной императора Петра III. Павел, пока ему было это выгодно, весьма сочувственно относился к «мартинистам» (по некоторым свидетельствам, он даже придерживался их учения). Особенно активизировались масоны с середины 1780-х гг., и Екатерина сочиняет три комедии: «Шаман сибирский», «Обманщик» и «Обольщенный», пишет «Тайну противо-нелепого общества» – пародию на масонский устав. Но разгромить московское масонство ей удалось только в 1789–1793 гг. при помощи полицейских мер.

8. А я, проспавши до полудни и т. д. – «Относится к прихотливому нраву князя Потемкина, как и все три нижеследующие куплеты, который то собирался на войну, то упражнялся в нарядах, в пирах и всякого рода роскошах» (Об. Д., 598).

9. Цуг – упряжка в четыре или шесть лошадей попарно. Право езды цугом было привилегией высшего дворянства.

10. Лечу на резвом бегуне. – Это относится также к Потемкину, но «более к гр. Ал. Гр. Орлову, который был охотник до скачки лошадиной» (Об. Д., 598). На конных заводах Орлова было выведено несколько новых пород лошадей, из которых наиболее известна порода знаменитых «орловских рысаков».

11. Или кулачными бойцами – также относится к А. Г. Орлову.

12. И забавляюсь лаем псов – относится к П. И. Панину, который любил псовую охоту (Об. Д., 598).

13. Я тешусь по ночам рогами и т. д. – «Относится к Семену Кирилловичу Нарышкину, бывшему тогда егермейстером, который первый завел роговую музыку» (Об. Д., 598). Роговая музыка – оркестр, состоящий из крепостных музыкантов, в котором из каждого рога можно извлечь только одну ноту, а все вместе являются как бы одним инструментом. Прогулки знатных вельмож по Неве в сопровождении рогового оркестра были распространенным явлением в XVIII в.

14. Иль, сидя дома, я прокажу. – «Сей куплет относится вообще до старинных обычаев и забав русских» (Об. Д., 958).

15. Полкана и Бову читаю. – «Относится до кн. Вяземского, любившего читать романы (которые часто автор, служа у него в команде, перед ним читывал, и случалось, что тот и другой дремали и не понимали ничего) – Полкана и Бову и известные старинные русские повести» (Об. Д., 599). Державин имеет в виду переводной роман о Бове, который позднее превратился в русскую сказку.

16. Но всякий человек есть ложь – цитата из Псалтыри, из 115 псалма.

17. Между лентяем и брюзгой. Лентяг и Брюзга – персонажи сказки о царевиче Хлоре. «Сколько известно, разумела она под первым кн. Потемкина, а под другим кн. Вяземского, потому что первый, как выше сказано, вел ленивую и роскошную жизнь, а второй часто брюзжал, когда у него, как управляющего казной, денег требовали» (Об. Д., 599).

18. Деля Хаос на сферы стройно и т. д. – намек на учреждение губерний. В 1775 г. Екатерина издала «Учреждение о губерниях», – согласно которому вся Россия была разделена на губернии.

19. Что отреклась и мудрой слыть. – Екатерина II с наигранной скромностью отклонила от себя титулы «Великой», «Премудрой», «Матери отечества», которые были поднесены ей в 1767 г. Сенатом и Комиссией по выработке проекта нового уложения; так же она поступила и в 1779 г., когда петербургское дворянство предложило принять ей титул «Великой».

20. И знать и мыслить позволяешь. – В «Наказе» Екатерины II, составленном ею для Комиссии по выработке проекта нового уложения и являвшемся компиляцией из сочинений Монтескье и других философов-просветителей XVIII в., действительно есть ряд статей, кратким изложением которых является эта строфа. Однако недаром Пушкин назвал «Наказ» «лицемерным»: до нас дошло огромное количество «дел» людей, арестованных Тайной экспедицией именно по обвинению «в говорении» «неприличных», «поносных» и пр. слов по адресу императрицы, наследника престола, кн. Потемкина и пр. Почти все эти люди были жестоко пытаемы «кнутобойцей» Шешковским и сурово наказаны секретными судами.

21. Там можно пошептать в беседах и т. д. и следующая строфа – изображение жестоких законов и нравов при дворе императрицы Анны Иоанновны. Как отмечает Державин (Об. Д., 599–600), существовали законы, согласно которым два человека, перешептывавшиеся между собой, считались злоумышленниками против императрицы или государства; не выпивший большого бокала вина, «за здравие царицы подносимого», уронивший нечаянно монету с ее изображением подозревались в злом умысле и попадали в Тайную канцелярию. Описка, поправка, подскабливание, ошибка в императорском титуле влекли за собой наказание плетьми, равно как и перенос титула с одной строки на другую. При дворе широко распространены были грубые шутовские «забавы» вроде известной свадьбы князя Голицына, бывшего при дворе шутом, для которой был выстроен «ледяной дом»; титулованные шуты усаживались в лукошки и клохтали курицами и т. д.

22. Ты пишешь в сказках поученьи. – Екатерина II написала для своего внука, кроме «Сказки о царевиче Хлоре», «Сказку о царевиче Февее».

23. Не делай ничего худого. – «Наставление» Хлору, переложенное Державиным в стихи, находится в приложении к «Российской азбуке для обучения юношества чтению, напечатанной для общественных школ по высочайшему повелению» (СПб., 1781), которая также была сочинена Екатериной для внуков ее.

24. Ланцетов средства – т. е. кровопролитие.

25. Тамерлан (Тимур, Тимурленг) – среднеазиатский полководец и завоеватель (1336–1405), отличавшийся крайней жестокостью.

26. Который брани усмирил и т. д. – «Сей куплет относится на мирное тогдашнее время, по окончании первой турецкой войны (1768–1774 гг. — В. З.) в России процветавшее, когда многие человеколюбивые сделаны были императрицею учреждения, как то: воспитательный дом, больницы и прочие».

27. Который даровал свободу и т. д. – Державин перечисляет некоторые законы, изданные Екатериной II, которые были выгодны дворянам-помещикам и купцам: она подтвердила данное Петром III дворянам разрешение совершать заграничные путешествия; разрешила помещикам разрабатывать рудные месторождения в их владениях в собственную пользу; сняла запрещение рубить лес на своих землях без контроля власти; «позволила свободное плавание по морям и рекам для торговли» и т. д.

Анализ оды “Фелица” Державина Г.Р.

История создания. Ода «Фелица» (1782), первое стихотворение, сделавшее имя Гавриила Романовича Державина знаменитым. Оно стало ярким образцом нового стиля в русской поэзии. В подзаголовке стихотворения уточняется: «Ода к премудрой Киргиз-кайсацкой царевне Фелице, писанная Татарским Мурзою, издавна поселившимся в Москве, а живущим по делам своим в Санкт-Петербурге. Переведена с арабского языка». Свое необычное название это произведение получило от имени героини «Сказки о царевиче Хлоре», автором которой была сама Екатерина II. Этим именем, которое в переводе с латинского значит счастье, она названа и в оде Державина, прославляющей императрицу и сатирически ха-рактеризующей ее окружение. Известно, что сначала Державин не хотел печатать это стихотворение и даже скрывал авторство, опасаясь мести влиятельных вельмож, сатирически изображенных в нем. Но в 1783 году оно получило широкое распространение и при содействии княгини Дашковой, приближенной императрицы, было напечатано в журнале «Собеседник любителей русского слова», в котором сотрудничала сама Екатерина II. Впоследствии Державин вспоминал, что это стихотворение так растрогало императрицу, что Дашкова застала ее в слезах. Екатерина II пожелала узнать, кто написал стихотворение, в котором так точно ее изобразил. В благодарность автору она послала ему золотую табакерку с пятьюстами червонцами и выразительной надписью на пакете: «Из Оренбурга от Киргизской Царевны мурзе Державину». С того дня к Державину пришла литературная слава, которой до того не знал ни один русский поэт. Основные темы и идеи. Стихотворение «Фелица», написанное как шутливая зарисовка из жизни императрицы и ее окружения, вместе с тем поднимает очень важные проблемы. С одной стороны, в оде «Фелица» создается вполне традиционный образ «богоподобной царевны», в котором воплощено представление поэта об идеале просвещенного монарха. Явно идеализируя реальную Екатерину II, Державин в то же время верит в нарисованный им образ: Подай, Фелица, наставленье: Как пышно и правдиво жить, Как укрощать страстей волненье И счастливым на свете быть? С другой стороны, в стихах поэта звучит мысль не только о мудрости власти, но и о нерадивости исполнителей, озабоченных своей выгодой: Везде соблазн и лесть живет, Пашей всех роскошь угнетает. Где ж добродетель обитает? Где роза без шипов растет? Сама по себе эта мысль не была новой, но за образами вельмож, нарисованных в оде, явно проступали черты реальных людей: Кружу в химерах мысль мою: То плен от персов похищаю, То стрелы к туркам обращаю; То, возмечтав, что я султан, Вселенну устрашаю взглядом; То вдруг, прельщался нарядом. Скачу к портному по кафтан. В этих образах современники поэта без труда узнавали фаворита императрицы Потемкина, ее приближенных Алексея Орлова, Панина, Нарышкина. Рисуя их ярко сатирические портреты, Державин проявил большую смелость — ведь любой из задетых им вельмож мог разделаться за это с автором. Только благосклонное отношение Екатерины спасло Державина. Но даже императрице он осмеливается дать совет: следовать закону, которому подвластны как цари, так и их подданные: Тебе единой лишь пристойно, Царевна, свет из тьмы творить; Деля Хаос на сферы стройно, Союзом целость их крепить; Из разногласия — согласье И из страстей свирепых счастье Ты можешь только созидать. Эта любимая мысль Державина звучала смело, и высказана она была простым и понятным языком. Заканчивается стихотворение традиционной хвалой императрице и пожеланием ей всех благ: Небесные прошу я силы, Да, их простря сапфирны крылы, Невидимо тебя хранят От всех болезней, зол и скуки; Да дел твоих в потомстве звуки, Как в небе звезды, возблестят. Художественное своеобразие. Классицизм запрещал соединять в одном произведении высокую оду и сатиру, относящуюся к низким жанрам, Но Державин даже не просто их сочетает в характеристике разных лиц, выведенных в оде, он делает нечто совсем небывалое для того времени. Нарушая традиции жанра хвалебной оды, Державин широко вводит в нее разговорную лексику и даже просторечия, но самое главное — рисует не парадный портрет императрицы, а изображает ее человеческий облик. Вот почему в оде оказываются бытовые сцены, натюрморт; Мурзам твоим не подражая, Почасту ходишь ты пешком, , И пища самая простая Бывает за твоим столом. «Богоподобная» Фелица, как и другие персонажи в его оде, тоже показана обытовленио («Не дорожа свои покоем, / Читаешь, пишешь под налоем…»). Вместе с тем такие подробности не снижают ее образ, а делают более реальным, человечным, как будто точно списанным с натуры. Читая стихотворение «Фелица», убеждаешься, что Державину действительно удалось внести в поэзию смело взятые из жизни или созданные воображением индивидуальные характеры реальных людей, показанных на фоне колоритно изображенной бытовой обстановки. Это делает его стихи яркими, запоминающимися и понятными. Таким образом, в «Фелице» Державин выступил как смелый новатор, сочетающий стиль хвалебной оды с индивидуализацией персонажей и сатирой, внося в высокий жанр оды элементы низких стилей. Впоследствии сам поэт определил жанр «Фелицы» как смешанную оду. Державин утверждал, что, в отличие от традиционной для классицизма оды, где восхвалялись государственные лица, военачальники, воспевались торжественные србытия, в «смешанной оде» «стихотворец может говорить обо всем». Разрушая жанровые каноны классицизма, он открывает этим стихотворением путь для новой поэзии — «поэзии действительное», которая получила блестящее развитие в творчестве Пушкина. Значение произведения. Сам Державин впоследствии отмечал, что одна из основных его заслуг в том, что он «дерзнул в забавном русском слоге о добродетелях Фелицы возгласить». Как справедливо указывает исследователь творчества поэта В.Ф. Ходасевич, Державин гордился «не тем, что открыл добродетели Екатерины, а тем, что первый заговорил «забавным русским слогом». Он понимал, что его ода — первое художественное воплощение русского быта, что она — зародыш нашего романа. И, быть может, — развивает свою мысль Ходасевич, — доживи «старик Державин» хотя бы до первой главы «Онегина», — он услыхал бы в ней отзвуки своей оды».