Юродивый значение слова

Кто такие юродивые. Юродство и блаженные на Руси

Юродивый — в христианстве нищий безумец, аскет-подвижник. Юродивый ради Христа — «божий человек», не признающий ни мирских благ, ни авторитета властей, ни общественной морали. Он не имеет дома, а порой и одежды, носит вериги — железные цепи для «смирения плоти» — и питается отбросами, говорит непонятные вещи. По представлениям верующих, за показным безумством юродивого скрываются божественная мудрость и подвиг христианского смирения, он обличает грех и не боится говорить правду сильным мира сего.

На Руси в качестве синонима слова «юродивый» использовали слово «блаженный».

«Юродивый» происходит от старославянствого «оуродъ» или «юродъ» (ѫродъ) — то есть «дурак», «безумец». Это обозначение может использоваться и в прямом смысле — сумасшедший, ненормальный, и в переносном значении — глуповатый человек, чудак. Например, у А. Некрасова: «У каждого свой сказ про юродивого помещика». У А. Чехова: «С этим юродивым я и разговаривать не стану».

«Юродивый». Картина П.А. Сведомского

В юродивых видят отражение Иисуса Христа. «Будьте подражателями мне, как я Христу», — призывал апостол Павел в Послании к Коринфянам. Безумие Павел трактует как отречение от неправедного мира: «Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим…»

«Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? — задается вопросом апостол. — Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом…»

Василий Блаженный

На Руси юродивые пользовались особым почитанием в XIV-XVI веках. В это время блаженный становится «ходячей мирской совестью, живым образом обличения людских пороков», считал историк Василий Ключевский. Русская православная церковь причислила к лику святых более тридцати юродивых.

Самый известный московский юродивый — Василий Блаженный или Василий Нагой. Его именем до сих пор называют Собор Покрова Пресвятой Богородицы на Рву. Именно там хранятся мощи юродивого, причисленного к лику святых в 1588 году.

Храм Василий Блаженного (Собор Покрова на Рву). Фото: Рассказывали, будто Василий обладал даром предвидения и совершил множество чудес. Его чтил и побаивался сам царь Иван Грозный «яко провидца сердец и мыслей человеческих». Когда юродивый заболел и был при смерти, царь с царицей посещали его, сообщается в словаре Брокгауза и Ефрона. Когда блаженный скончался, сам царь с боярами несли его тело, а погребение совершал митрополит Макарий.

Сообщали, что у гроба Василия происходят чудеса. При патриархе Иове чудотворца причислили к лику святых, а царь Федор Иоаннович повелел устроить в Покровском соборе придел во имя Василия Блаженного.

Василий Блаженный. Икона

Никола Салос

Другой знаменитый юродивый — Николай Салос или Миколка Свят — также жил при Иване Грозном. По преданию, он спас от массовых казней Псков, когда царь Иван Васильевич со своими опричниками отправился в карательный поход против псковичей.

Никола встретил царя по дороге и обрушился на него с руганью и проклятиями, рассказывал об этом Джеорм Горсей — английский дипломат в Московском царстве. Юродивый пригрозил, что государь погибнет, если осмелится тронуть кого-то из жителей Пскова. Иван Грозный убоялся пророчества и повернул назад: так псковичи избежали страшной участи.

Другие источники сообщают, что Никола встретил царя в постный день и предложил тому отведать мяса, заявив, что Иван Васильевич — кровопийца. Также рассказывают, что блаженный предсказал смерть царскому коню, а затем и самому государю, если тот тронет Псков. Когда конь действительно пал, Иван IV испугался и пощадил псковичей.

Никола Салос на картине А.П. Рябушкина «Иоанн Грозный с приближенными»

Никола Салос погребен под псковским собором Святой Троицы.

Юродивый в трагедии и опере «Борис Годунов»

Юродивый Николка Железный Колпак — персонаж трагедии А.С.Пушкина «Борис Годунов». Он появляется лишь в одной сцене и произносит семь коротких реплик: диалогов со старухой, подавшей ему копеечку, с мальчишками, отнявшими эту копеечку, и, наконец, с Борисом Годуновым, у которого он просит защиты («Николку дети обижают») и наказания обидчиков: «Вели их зарезать, как зарезал ты маленького царевича».

Таким образом, Николка оказывается единственным, кто не побоялся бросить в лицо царю Борису Годунову обвинения в убийстве, хотя за глаза об этом говорят и другие персонажи трагедии. «Нельзя молиться за царя Ирода», — говорит юродивый, пользуясь своим особым статусом, своего рода неприкосновенностью.

Иван Козловский в роли Юродивого в опере «Борис Годунов»

Пушкин признавался, что «никак не мог упрятать всех моих ушей под колпак Юродивого».

В опере Модеста Мусоргского «Борис Годунов» Юродивый почти дословно воспроизводит пушкинский текст. Однако затем Николка появляется еще раз и пророчествует о наступлении “смутного времени: «Скоро враг придет, и настанет ночь. Горе, горе Руси тогда…» Плачем блаженного опера и заканчивается.

юродствовать

Русский

Морфологические и синтаксические свойства

наст. прош. повелит.
Я юро́дствую юро́дствовал
юро́дствовала
Ты юро́дствуешь юро́дствовал
юро́дствовала
юро́дствуй
Он
Она
Оно
юро́дствует юро́дствовал
юро́дствовала
юро́дствовало
Мы юро́дствуем юро́дствовали
Вы юро́дствуете юро́дствовали юро́дствуйте
Они юро́дствуют юро́дствовали
Пр. действ. наст. юро́дствующий
Пр. действ. прош. юро́дствовавший
Деепр. наст. юро́дствуя
Деепр. прош. юро́дствовав, юро́дствовавши
Будущее буду/будешь… юро́дствовать

ю·ро́д-ство-вать

Глагол, несовершенный вид, непереходный, тип спряжения по классификации А. Зализняка — 2a.

Корень: -юрод-; суффиксы: -ств-ова; глагольное окончание: -ть .

Произношение

  • МФА:

Семантические свойства

Значение

  1. религ. быть юродивым, блаженным; вести себя подобно юродивому ◆ Коли ты холостой человек, на тебя и суда нет, юродствуй, как знаешь. А. Н. Островский, «Доходное место», 1857 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы) ◆ Василий Никитич, вероятно, до сих пор юродствует; железное здоровье подобных людей поистине изумительно. И. С. Тургенев, «Странная история», 1869 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы) ◆ Он юродствует даже; а вы знаете, как в наш растленный-то век мало истинных юродивых случается. В. В. Крестовский, «Петербургские трущобы. Книга о сытых и голодных», Ч. 6, 1867 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы) ◆ За труды по постройке печей Иоанна сделали рясофором, то есть возвели его на первую, низшую степень монашества; тем не менее, братия его печами была недовольна и делала Иоанну неприятности. После одной из них Иоанн задумал изменить послушание и внезапно ему пришло в голову юродствовать Христа-ради. В. И. Немирович-Данченко, «Святые горы», 1880 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы)
  2. перен., неодобр. вести себя ненормально, придурковато; совершать бессмысленные, нелепые поступки ◆ Я вам покажу юродствовать, прикидываться казанской сиротой! Б. Л. Пастернак, «Доктор Живаго», 1945-1955 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы)

Синонимы

Антонимы

Гиперонимы

  1. чудить
  2. безумствовать

Гипонимы

Родственные слова

Ближайшее родство

  • существительные: юрод, юродство, юродивец, юродивость, юродствование
  • прилагательные: юродивый, юродливый, юродский, юродствующий
  • наречия: юродиво

Этимология

Фразеологизмы и устойчивые сочетания

    Перевод

    быть юродивым, блаженным

    вести себя бессмысленно, кривляться

    Библиография

      Для улучшения этой статьи желательно:

      • Добавить синонимы в секцию «Семантические свойства»
      • Добавить хотя бы один перевод для каждого значения в секцию «Перевод»

      Психология юродства

      Юродство согласно православной энциклопедии «азбука веры» – это духовно-аскетический подвиг, который заключается в осознанном (намеренном) отказе от мирских благ и общепринятых норм жизни в виде принятия на себя образа человека не имеющего разума.

      Юродство по своей сути не является принадлежностью одного только христианства и в частности православия. Аналогами юродивых в других духовных традициях и культурах мира являются различные виды странствующих отшельников, включая восточных дервишей, скандинавских шаманов, ирландских гейтлов, индейских печальных шутов кайимш (kiyemshis), африканских клоунов и т.д.

      Феномен юродства уходит своими корнями в глубину духовной истории и культуры всего человечества и связан даже не столько с христианством и православием, сколько с язычеством. История юродства– это по существу история отношений человека и Бога (Духа).

      Вся библейская история буквально пропитана духом юродства. Ужа само повеление Бога Аврааму о принесении в жертву собственного сына, как форма сурового испытания преданности и веры Авраама, вполне подпадает под форму высшего юродства. Аналогично выглядит и искушение праведного Иова Сатаной по разрешению, данному Сатане Богом.

      Таким образом, юродство в самом абстрактном виде можно считать символичным духовным языком посредством которого Бог взаимодействует с человеком. Особенность этого языка высших абстрактных символов и образов (ахретипов) состоит в том, что он выражает логику или точнее логос самого Духа (Бога), который и выбирает для этого соответствующие формы.

      Даже сам кенозис (самоуничижение) Иисуса Христа, который «уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам…» (Фил. 2:7) можно также рассматривать в качестве формы юродства или того самого добровольного самоуничижения для скрывания подлинного совершенства и высокой миссии под видом простоты и добродетели смирения.

      Весьма богата эпизодами юродства ветхозаветная история. Как известно, пророк Осия взял себе в жены блудницу Гомерь для назидания в страсти блуда своих соплеменников (Ос. 1:2). Другой пророк Исайя разделся и ходил нагим и босым 3 года в предзнаменование грядущих событий в Египте и Эфиопии, связанных с войной (Ис. 20:2). Пророк Даниил в знак наступления тяжких времён, постилал себе пепел вместо постели. (Дан. 9; 3). Пророк Иеремия носил на шее длительное время тяжёлое ярмо, как знак тяжкого бремени, наложенного на свой народ царём Вавилона Навухордоносором, которое потом, как известно, разбил пророк Хананья (Иер. 27.2). Пророк Седекия долгое время носил на голове железные рога, чтобы, тем самым, дать представление о том, как Ахав «избодает сириян до истребления их» (3 Цар. 22:11). Как известно, пророк Иезекииль лежал 390 дней на левом боку и 40 дней на правом, символизируя этим беззакония, творящиеся в Израиле и в Иудее (Иез. 4:4-6) и т.д.

      Много цитат, посвящённых юродству, можно найти и в Новом Завете:

      «Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?» (1Кор. 1:20)

      «Никто не обольщай самого себя. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым» (1Кор. 3:18)

      «Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом…» (1Кор. 3:19)

      «…слово о кресте для погибающих юродство есть» (1Кор. 1:18)

      «…благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих» (1Кор. 1:21)

      «…мы проповедуем Христа распятого… для Еллинов безумие» (1Кор. 1:23)

      «Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим…» (1Кор. 4:10).

      Таким образом, юродство в его подлинном виде (духовном) правомерно рассматривать в качестве символично-знакового языка Духа, который передают святые в качестве высшего послания миру. И что самое удивительное, – этот язык оказывается крайне действенным и весьма понятным для всех средством выражения глубинной сути. Специфика данного языка состоит в том, что он по-своему абстрактен и парадоксален, как язык духа. Именно поэтому его высокая мета логика не может быть выражена никакими иными формальными средствами, кроме символьных и образных.

      С известной долей допущения можно говорить о том, что язык юродства – это язык образов-притч, образов-метафор и образов-назиданий падшему миру и его правителям. Понятно, что далеко не всем данный язык может быть понятен и приятен.

      В данной связи феномен юродства может быть применим только к тому поведению и состоянию сознания, за которым стоит подлинно духовный смысл и следовательно духовно-аскетический подвиг. Иными словами, подлинное юродство никогда не преследует личных или корыстных целей, но всегда преследует цели высоко духовные и потому абстрактные с рациональной точки зрения.

      При этом то поведение и состояние сознания, которое прибегает к юродству из рациональных соображений для извлечения сугубо личной выгоды и корысти посредством искусного актёрства и лицедейства и намеренного введения окружающих в заблуждение, юродством не является, а именуется лжеюродством (кликушеством).

      Говоря о юродстве, следует особо подчеркнуть те аспекты, которые лежат в основе поведения истинно юродивого:

      1. Добровольное принятие на себя лика сумасшествия, как возможность скрытия от мира духовного совершенства с целью избежания похвал и суетной мирской славы.
      2. Возможность прямого духовного поучения и наставления (назидания) мира и людей в шутливой и парадоксальной форме через символичные образы, представления и розыгрыши потрясающей выразительности с глубоким духовным смыслом и подтекстом.
      3. Использование юродства, как эффективного средства (тренажёра) испытания и укрепления системы духовных ценностей, которые радикально отличаются от ценностей мира, а потому не могут быть раскрыты миру явно.

      Таким образом, подлинное юродство можно считать стратегией духовного подвижничества в форме чёткого разграничения мирских и духовных ценностей с упором на духовные, которая не имеет ничего общего с безумием и делирием, как думают несведущие. И хотя ко многим умалишенным применяется термин «юродивый», тем не менее – это не верное использование данного понятия, поскольку за подлинным юродством всегда скрывается подлинное душевно-духовное и когнитивное совершенство, эффективно скрывающее себя от мира.

      С православно-психологической точки зрения подлинное юродство можно считать прямо противоположным безумию проявлением духовного и когнитивного совершенства, которое настолько специфично, как знание, что несовместимо с обычными социальными представлениями и нормами, а потому и вынуждено скрывать себя от мира и социума, чтобы не шокировать своей непохожестью и отличностью от всего известного и повседневного.

      Как ни странно, но из всех образов именно образ безумия оказался наиболее подходящим на роль той защитной маски, которая призвана скрывать внутреннюю сущность юродивого. Можно предполагать, что данный образ, как маска, отчасти был связан с тем отношением, которое вызывали юродивые у общества и простых людей. С одной стороны они вызывали жалость и сочувствие людей, лишённых самого главного для человека – ума, а с другой стороны – становились объектами насмешек и издевательств со стороны бессердечных людей и детей.

      Можно предполагать, что в этой психологической дилемме юродивые и находили для себя внутреннюю свободу от мира и способ укрепления устойчивости в любви, которая как раз и тренируется перенесением скорбей и умением не отвечать злом на зло.

      «Иные добровольно навлекали на себя название непотребных, не будучи таковыми; другие же терпели именование прелюбодеями, тогда как они были далеки от этого… Они просили прощёния у тех, кто на них клеветал, за те бесчинства, коих они не совершали… Другие, наконец, чтобы не прославляли их за жизнь в добродетели, которую они держали сокрытой,разыгрывали безумие (εν σχήματι παραπληγών), будучи полны соли Божьей… Их совершенство было столь невероятным, что святые ангелы прославляли их стойкость.» (Преп. Исаак Сирин, Isaac le Syrien. Oeuvres spirituelles / Tr. J. Touraille. Paris, 1981, p. 299. Латинский перевод см.: S. Isaaci Syri Liber de contemptu mundi// PG. V. 86. 1860, col. 832.)

      Таким образом, за «безумием» юродства в действительности стоит духовная свобода и высота духовной мудрости, которая просто не вмещается сразу в рациональный ум, а потому и выглядит для него на первый взгляд «безумием», .

      Иными словами, особенность человеческого восприятия такова, что любая духовная мудрость, которая значительно превышает возможности рационального рассудка к её осознанию и пониманию, автоматически относится к «безумию».

      Именно это свойство психики и использует «безумие юродства» для создания эффективной психологической маски, за которой стоит духовное подвижничество и миссионерство, просвещающее мир духовным знанием и открывающее миру духовные истины.

      «Люди называют умными (φρόνιμους) тех, кто умеет… покупать и продавать, вести дела и отнимать у ближнего, притеснять и лихоимствовать, делать из одного обола два, но Бог считает таких глупыми и неразумными и грешными (μωρούς και ασύνετους)… Бог хочет, чтобы люди стали глупы (μωρούς) в земных делах и умны (φρόνιμους) в небесных… Мы называем умным того, кто умеет выполнять Божью волю» (Athanasii Alexandrini De virginitate. 4 (CPG, 2248), PG. V. 28. 1857, col. 256-257.)

      Смысл этой цитаты Псевдо-Афанасия Александрийского сводится к тому, что ум обычного человека, не имеющего духовного познания, считает мудростью умение ориентироваться исключительно в области рационального, тогда как подлинной мудростью является умение ориентироваться в области духовного.

      Таким образом, подлинное юродство можно считать формой духовного просвещения мира или высшим миссионерством посредством аскетической практики смирения, презрения и телесных лишений.

      Расцвет юродства, как пишет исследователь традиции С.А. Иванов, выпадает на первые века христианства, когда оно находилось в состоянии гонения и вынуждено было скрывать себя от власти. Лучше всего образы юродивых передают соответствующие легенды:

      Легенда об Анисиме (Исидоре*) V в.

      «В Тавеннисиотском монастыре (в Верхнем Египте) жила инокиня, которую все считали сумасшедшей, держали на кухне и подвергали всяческим издевательствам. И вот в обитель явился великий праведник Питирум: ангел сказал ему, что здесь живёт та, которая святее его самого. Питируму предстояло узнать её по короне на голове.

      Великому подвижнику показывают всех монахинь, но ни одна не подходит под описание. Питирум настаивает, что в обители должен быть ещё кто-то. Монахи признаются: «У нас есть ещё сумасшедшая на кухне». Наконец силой притащили «сумасшедшую», у которой голова была обвязана грязной тряпкой. Узнав «корону», Питирум пал пред ней ниц.

      Все монахини бросились поднимать Питирума. И говорят ему: «Авва, не срами себя, она безумна». Питирум отвечал всем им: «Это вы безумны, а она амма мне и вам (так называют духовных матерей). И я молюсь о том, чтобы оказаться достойным её в день Суда». Услышав эти слова, женщины с кухни пали ему в ноги, признаваясь в различных прегрешениях: одна – что выплескивала на неё помои, другая – что била её кулаком, третья – что мазала ей нос горчицей, – все до одной рассказали о различных своих проступках.

      * Есть предположение о том, что легенда об Исидоре легла в основу сказки о «Золушке» (Duffy J. Some Byzantine Narratives in the Alphabet of Tales)

      Легенда о поваре Ефросине (Из жития Власия Аморийского X век)

      «Инок Ефросин подвизился на кухне в одном из монастырей Сирии. Его презирали как простеца и доверили ему единственно только заботу о кухне. Он совершил много тайных дел добродетели… Всем он показывался грязным после поварской работы и в жалкой одежде.

      Покрывшись угольной сажей, словно облачившись в роскошную одежду… он ежечасно подвергался со стороны всех прилюдным укорам и притеснениям. Его презирали все и во всём, словно ненавистного изверга. Случалось, что его колотили и называли негодным рабом; его томили голодом и жаждой, но каждый день он записывал себе в прибыль замечательные выгоды, а именно те поношения, которые он ото всех получал, принимая их, словно похвалы.

      Однажды благочестивый пресвитер монастыря увидел во сне рай, в котором он, к своему изумлению, встретил Евфросина. Оказалось, что тот служит там сторожем, в то время как пресвитер попал туда впервые после трёх лет неустанных подвигов. По просьбе пресвитера Евфросин дал ему три райских яблока, которые после пробуждения оказались в келье. Пресвитер бросился в церковь и сказал монахам:

      «Молитесь… у нас в монастыре есть драгоценная жемчужина – Евфросин. Мы презирали его как неуча, а он более всех нас удостоен благодати Божьей»…

      …а Евфросин, тот повар, когда пресвитер начал о нём рассказывать… открыл боковую дверь, вышел из церкви и никогда более там не появлялся, убегая славы людской…» (Византийские легенды, с. 181-183)

      Легенда о св. Серапионе и великой праведнице:

      «Известный подвижник Серапион, прослышав про духовные дарования затворницы и молчальницы Константинополя, решил нанести визит знаменитой праведнице, практиковавшей аскезу и безмолвие. Придя к ней, Серапион попросил её выйти из затвора, на что праведница ответила, что умерла для мира.

      «Для того, кто мертв для мира, всё возможно, – сказал Серапион. – …Выйди из дому и пройдись».

      – «Я не выхожу двадцать пятый год, – ответила она. – И во имя чего теперь пойду?»

      – «Если ты умерла для мира и мир для тебя, – сказал ей Серапион, – тебе должно быть безразлично – выйти или не выйти».

      Девица вышла наружу. После того как они вышли и вступили в некую церковь, Серапион сказал ей:

      «Если ты хочешь меня уверить, что ты умерла и не живёшь со стремлением нравиться людям… то сними с себя все платье, как вот я, положи его на плечо и ступай по городу, а я пойду впереди тебя в таком же виде».

      Она ответила:

      «Я многих соблазню непристойностью этого поступка и люди получат основания сказать: она сошла с ума и беснуется».

      – «А тебе что за дело?… – отвечал Серапион. – Ведь ты умерла для людей».

      Тогда девица ему сказала: – «Если что-либо другое прикажешь, я сделаю, но до такой степени я ещё не сподобилась дойти».

      А Серапион ответил: «То-то же! Не особенно гордись, словно ты всех благоговейнее и умерла для мира, ибо я мертвее тебя и делом могу доказать, что я умер для мира: ведь сам я всё это могу проделать, бесстрастно и не стыдясь». (The Lausiac History of Palladius / Ed. C. Butler. V. 2. Cambridge, 1904)

      Как видно из приведенных легенд, подлинное юродство избегает людской славы и всеми силами стремится к сокрытию от мира и даже единоверцев своей подлинной сути. С другой стороны, юродство, как и добродетель бесстрастия, имеет разные степени совершенства.

      Закат традиции юродства, который начался со второго тысячелетия христианства (XI – XII в.) по мнению С.А. Иванова, совпадает с расколом христианства и началом становления Западной Церкви.

      История русского православия богата примерами подлинного юродства, расцвет которого приходился на XVI столетие. Так в XIV веке было четыре почитаемых русских Юродивых, в XV – одиннадцать, в XVI – четырнадцать, в XVII – семь и т.д. В числе наиболее известных в народе юродивых были Прокопий Устюжский († 1302), юродивый Исидор († 1474), Василий Блаженный († 1557), Иоанн Власатый († 1581), Микула Псковский († 1581), Иоанн Большой Колпак († 1589) и многие другие.

      Яркое свидетельство силы подвига юродства дает летопись о разговоре псковского юродивого Николы Саллоса с Иоанном Грозным.

      «прииде благословитися ко блаженному Николе… блаженный же поучив его много ужасными словесы, еже престати от всякого кровопролития и не дерзнути же грабите святые божьи церкви. Царь же преже сия глаголы нивочто же вменив» приказал снимать колокол с Троицкой церкви – и «того же часа паде конь его лутчий по пророчесгвию святого, и поведаша сия царю, он же ужасен вскоре бежа из града.» (Псковские летописи. Вып. 1. М.; Л., 1941, с. 115-116.)

      К началу 17-го века юродство в России уже претерпело существенную трансформацию и было представлено широким спектром монастырских симулянтов и попрошаек, которые в большинстве случаев искусно имитировали юродство.

      Тем не менее, в России юродивых (Христа ради) ещё длительное время весьма почитали и воспринимали как блаженных и святых. Русское дворянство считало за честь принимать странников, юродивых и получать от них наставления и поучения.

      Столь длительному сохранению традиции юродства в России во многом способствовала свобода вероисповедания и наличие разных форм духовного подвижничества, допускавших лавричество (групповое монашество), анахоретство (уединённое монашество), священнобезмолвие (исихию), старчество и т.д.

      Закат традиции юродства в России многие исследователи связывают с конфликтом между преподобными Нилом Сорским и Иосифом Волоцким, известным в истории церкви, как противостояние между «Пустыней и Империей».

      Суть этого конфликта и спора двух святых в действительности сводилась к стратегической линии развития церкви. Преподобный Иосиф ратовал за идею «богатой церкви», как мощной «империи», обладающей собственностью и имущественными отношениями, тогда как преподобный Нил ратовал за «свободную и бедную церковь», полностью отделённую от государства, как «пустыню» для аскетов, иноков и трудников.

      Как известно, точка зрения преп. Иосифа Волоцкого, продвигавшего идею имперской или государственной церкви, восторжествовала над точкой зрения преп. Нила Сорского. Последующие события убедительно показали, что «богатая церковь» стала источником многочисленных соблазнов, омирщения, расслабленности и коррупции, которые через несколько столетий и привели к революции.

      Активный вклад в борьбу с юродством и свободой вероисповедания внёс и Пётр Первый, восхищённый богатством и роскошью Западной Церкви, и решивший осуществить в России целый ряд реформ, направленных на «облагораживание» и упорядочивание церкви по западной традиции. Целый ряд изданных им законов и указов по ведомству православного вероисповедания фактически вводили запрет на анахоретство, священнобезмолвие и юродство, которое к тому времени уже фактически было утрачено, как вид подвижничества.

      Пётр Первый о юродивых:

      «Из таковых дурней… отечеству… великий вред. Разсуди всяк благоразумный, сколько тысящ в России обретается ленивых таких прошаков… нахальством и лукавым смирением чуждые труды поедают… сочиняют некия безумная и душевредная пения и оная с притворным стенанием пред народом поют и простых невеж ещё вящше обезумливают… клевещут на властей высоких и самую власть верховную зле обносят и простой народ к презорству властей преклоняют, сами никаких же христианских должностей касаются, в церковь входить не своё дело быти помышляют, только бы им пред церковью непрестанно вопить. Воистинну нет беззаконнейшаго чина людей.» (Полное собрание постановлений и распоряжений царя по ведомству православного исповедания Российской империи. Т. 1. СПб., 1879, с. 30.)

      Аналогично относилось к юродивым и само церковное руководство. В 1716 г. было принято постановление «Об обязательстве для всех архиереев, вступающих в должность» в п.6-м которого отмечено:

      «Паки обещаваюся… притворных беснующих, в колтунах, босых и в рубашках ходящих, не точию (не только) наказывать, но градскому суду отсылать» (Живов В. М. Из церковной истории времен Петра Великого. М., 2004, с. 204.)

      К концу 18-го, началу 19-го века совместными усилиями государства и церкви, юродство в России было практически искоренено, как институт и вид подвижничества, а вместе с ним и такие формы вероисповедания, как анахоретство, лавричество и священнобезмолвие (исихия).

      Читая произведения того же Достоевского и в частности «Братья Карамазовы», можно найти уже широкий спектр различных состояний, именуемых «юродством». «Юродивыми» в разных контекстах именуются сразу восемь персонажей произведения, из которых практически ни один не соответствует подлинной сути и традиции юродства.

      «Юродивая» Лизавета Смердящая является откровенной сумасшедшей, имеющей откровенно повреждённую душевную и когнитивную сферу. К старцу Зосиме, Алёше и Ивану Карамазову термин юродство применяется совершенно иносказательно или как нарицательный эпитет-маркер, подчёркивающий экстравагантность и иррациональность мыслей и поступков.

      Два монаха – Варсонофий и Ферапонт – это, пожалуй, единственные, кто отвечают традиции юродства в стремлении уподобиться юродивым по сугубо религиозным (духовным) соображениям, следуя святоотеческой традиции. В отличие от них Ф. П. Карамазов и капитан Снегирев, говоря современным языком, откровенно фиглярствуют, уподобляясь городским шутам, прячущим под маской «юродивости» не достоинства, а те или иные недостатки.

      Таким образом, благодаря творчеству Ф.М. Достоевского, можно увидеть всю глубину разложения традиции юродства к концу 19-го века. К настоящему времени традиция юродства практически полностью изжита и утрачена, как уникальный вид духовного подвижничества. Светской альтернативой юродства в настоящее время можно считать троллинг, стрикстерство и сталкинг.

      Троллинг представляет собой форму откровенной социальной провокации или намеренно провокационного поведения, т.е. хулиганства (в сетевом общении), не преследующего какие-либо высокие духовно-нравственные цели, а реализующего чаще всего личные чувства и эмоции, чаще ущемлённые, как персонифицированными участниками, так и анонимными. Последнее обстоятельство (анонимность) делает троллей особо изощрёнными и жестокими в играх на человеческих чувствах и эмоциях.

      Трикстерство представляет собой культурологически более глубокий и мифологически целостный вариант троллинга, как «демонически-комический» антипод положительного героя, который воплощает черты не очень злобного беса-искусителя или плута, озорника. В отличие от тролля, как олицетворения откровенного зла и хаоса, трикстер – это демон-искуситель, который преследует чаще всего благие цели.

      Мефистофель – «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.» (Гёте. Фауст)

      С точки зрения парадигмы христианской психологии троллизм и трикстерство, как формы проявления соответствующего духа, можно относить к явлениям инфернального характера, за которыми стоят преимущественно страсти (ехидство, коварство, цинизм, авантюризм, азарт, ревность, зависть и т.д.), которым чужды многие христианские добродетели.

      Сталкинг от английского to stalk (скрытое преследование) представляет собой, по аналогии с юродством, особую технику и стратегию скрытого поведения, которое преследует особую цель, которая по тем или иным причинам не подлежит разглашению. Иными словами сталкинг – это техника совершенной имитации того или иного образа и стиля поведения для расширения восприятия и намеренного введения окружающих в заблуждение с целью скрывания истинных целей и мотивов, как правило идейного или религиозного характера.

      Сталкинг * можно в известной мере считать социально и психологически адаптированным аналогом юродства, которое не шокирует окружающих своей сермяжной правдой и не осуществляет нравственных наставлений, а лишь умело скрывает от мира свою подлинную суть и природу.

      * Термин сталкинг в его духовном смысле впервые был введён американским антропологом К.Кастанедой.

      Образец сталкинга – совершенная имитация для персонала психиатрической лечебницы глухоты и немоты одним из героев (Вождём) в фильме «Пролетая над гнездом кукушки».

      Можно ли понять какой психологический феномен и механизм лежит в основе подлинного юродства ? Отчасти можно.

      Феномен юродства можно связывать с особой локацией фокуса сознания и восприятия (точки концентрации восприятия), которое известно, как помещение ума в сердце. Говоря другими словами, у юродивых в силу особых причин ум находится не в той локации и фокусе, в каком он находится у абсолютного большинства людей. У подлинных юродивых ум смещён со своей привычной позиции и помещён в духовное сердце.

      Именно факт нахождения ума в духовном сердце и создаёт феномен «расщеплённого» восприятия, как возможности воспринимать одновременно два мира – материальный и духовный, причём, духовный мир воспринимается полнее и реальнее мира повседневного.

      Этот эффект расщеплённости восприятия и создаёт ощущение пребывания пред Духом (Богом) с полным «игнорирированием» всего обыденного и повседневного, как вторичного, тленного и временного перед вечным.

      Парадокс данного состояния состоит в том, что это ни в коей мере не иллюзия или воображение, а реальное ощущение и восприятие сверх высокой интенсивности. Феномен юродства в том и состоит, что это уникальное изменённое состояния расщепления сознания и восприятия юродивые могут поддерживать сколь угодно долго без вреда для себя.

      Чем отличаются юродство и миссионерство ?

      Юродство – это высшее миссионерство, которое направляет сам Дух, а не человек, являющийся инструментом духа.

      Миссионерство – это планомерная работа тех или иных религиозных организаций и их активистов по поиску адептов и обращению их в свою веру и религию.

      Т.е. миссионерство – это проповедничество и религиозная агитация от рационального мышления и рассудка с использованием широкого арсенала вербальных средств и методов, а юродство это прямое проявление (нисхождение) Духа, который говорит непосредственно через духовное сердце юродивого, а не через его ум.

      В чём состоит когнитивное совершенство подлинного юродства ?

      Когнитивное совершенство подлинного юродства заключается в трезвости ума, который сходя в сердце, не закрывается для мира. Дело в том, что рассудок, разум и интеллект с точки зрения парадигмы христианской психологии – это инструменты мира проявленного (вещественного), тогда как совесть и духовное сознание – это инструменты мира не проявленного (духовного).

      Проще говоря, не имеет смысла приходить к Богу, как большому уму, без ума или с повреждённым умом. Очень важно прийти к Богу через сердце, не потеряв и не повредив ума, а сделав ум инструментом духа по принципу соединения подобного с подобным. Это высшая цель и задача духовного подвижничества и юродивые её достигают.

      Не скрывается ли за юродством эгоизм ?

      Для непосвящённого юродство может выглядеть весьма эгоистично, как явное не желание соблюдать нормы общественной морали, этики и приличия. Поведение юродивого своей беспардонностью и прямотой в известной мере подобно проявлению высшей гордости (гордыни), ломающей этические нормы, но это не гордость в повседневном смысле, а несгибаемость и прагматизм духа, который свободен от социальных штампов и шаблонов.

      Юродивый – это неукоснительно следующий не личному или формальному закону, а Закону Божьему, как закону безусловной любви. За всеми действиями юродивого в действительности стоит любовь, но любовь не чувственно-эмоциональная и страстная, какую знают и какой жаждут все люди, а любовь беспристрастная, требовательная, строгая и совершенно безжалостная к порокам и страстям, поскольку это любовь искореняющая недостатки, а не потакающая им.

      Какие страсти прорабатываются подвигом юродства ?

      Подвиг юродства – это высшая форма подвижничества, которая способствует проработке высших страстей души и духа – уныния, тщеславия и гордости.

      Можно сказать, что юродство направлено на умерщвление всех страстей, как основы «ветхой» природы человека, – от чревоугодия до гордости, но главная цель подлинного юродства – это проработка высших страстей: тщеславия – силой смирения, а гордыни – силой самоуничижения и самоотвержения.

      А в чём была польза обществу от юродства ?

      Подлинное юродство было единственным неподкупным институтом истины жизни, который в шутливой, эксцентричной и парадоксальной форме доносил до всего общества и его лидеров (царей и церковного руководства) духовную истину от самого Бога в её самом чистом и прямом виде – прямых духовных уроков и назиданий.

      Именно за эту свободу, независимость и неподкупность юродства, его ненавидели все диктаторы и тираны, стремящиеся к абсолютной власти.

      Возможно-ли возрождение юродства ?

      Возрождение юродства в настоящее время к сожалению уже невозможно по целому ряду причин и, прежде всего, по причине полной утраты данной традиции даже в рамках церкви. В силу нарастания угрозы терроризма и экстремизма современный социум стал крайне осторожен и нетерпимым к любым проявлениям асоциальности и инакомыслия на религиозной основе, считая его потенциально опасным для общества и для этого есть все основания.

      Происхождение слова ”юродство” и его значение

      Происхождение слова ”юродство” и его значение.

      Термин «юродивый» произошёл от слова «юрод». Так в древнерусском языке переводилось греческие слова, обозначавшие «глупый, безумный», а так же «простой, глупый». В частности, «юродами» в древнерусских источниках названы блаженный Симеон («житие блаженного Симеона»), Исаакий Печерский («Печерский патерик»), Никола Новгородский Салос и др.

      В наиболее общей форме определение юродства зависит от его привязки к ненормальному поведению, которое в современном контексте чаще всего отсылает к некой форме психического расстройства. Кажется, что определение исследователя С.А. Иванова выглядит наиболее нейтральным: “Юродивым называли человека, из благочестивых соображений симулирующего безумие или эпатирующего окружающих другими способами”. Но похоже, что в юродство, вне зависимости от намерений автора, все же вчитывается биологическая составляющая, свойственная современному научному медицинскому определению безумия. Обращение же напрямую к этимологии слова юродивый показывает, насколько сложно восстановить первоначальный смысл этого феномена. Согласно исследованию того же Иванова, можно выделить несколько обозначений такого поведения. Самое раннее, и, скорее всего, еще дохристианское, – «буй». Смысловые значения этого слова варьируют от значения «глупый», «несмысленный» до «дикий», «дерзкий», «сильный», «смелый». Наиболее часто употреблялись «оуродъ» и «похаб», употребление этих слов было взаимозаменяемым, хотя, конечно, чаще всего в русской традиции употреблялось слово ОУРОДЪ.

      Византийское слово «салос» (salos) – первоначальное обозначение юродства – употреблялось на Руси довольно редко. В древнерусских переводах житий византийских юродивых (например, житие Андрея) встречаются такие обозначения, как «несмысленъ» и «боголишь». Отдельно стоит упомянуть слово «блаженный», которое обычно просто означало «святой». Сейчас можно только предполагать, что реально лежало в основе всех этих обозначений, но поскольку юродство родилось в мире православного христианства, то можно предположить, что именно агиографические описания наиболее приближены к первоначальному смыслу этого феномена.

      Кто такие юродивые?

      Под «юродивыми» принято понимать людей, руководствовавшихся словами апостола Павла «мы безумны (древнерус. «юроди») Христа ради» и принявших один из подвигов христианского благочестия — юродство о Христе. Эти люди не обязательно были действительно безумны, как принято считать. Сумасшедших среди юродивых было самое большее 40%, остальные же в действительности не страдали психическими расстройствами, а сознательно принимали образ юродивого.

      Юродивые, как и монахи, добровольно отказывались от всех благ жизни «мирской» (имущества, положения в обществе и т. д.) и даже от кровного родства. Но, в отличие от принявших постриг, эти люди не искали уединения, наоборот, они жили среди людей, особенно много их было в городах. Юродивые своим примером, словом и делом стремились отвратить людей от греха. Зачастую эти «безумцы» вращались среди наиболее падших в общественном мнении людей, и бывало, что им действительно удавалось вернуть их на путь христианства. Нередко юродивым приписывали обладание пророческим даром.

      Однако поведение юродивых было далеко не всегда пристойным. Человек, принявший юродство, отбрасывал при этом всякие нормы приличия и чувство стыда: «Он ходит голый (или одет в безобразные грязные лохмотья), носит вериги (различные железные цепи, полосы, кольца и др. предметы на голом теле ради «усмирения плоти»), молится обычно только ночью, как бы стесняясь этого, валяется в грязи, золе и т. п., не моется, не чешет волос, публично испражняется, нарушает порядок в церкви и на улице, всем своим видом указывает на приобщённость к низменному, грязному, шокирующему». Юродивый мог даже «дозволить себе соблазнительные действия».

      Юродивые могли пародировать происходящее вокруг них, дабы таким способом образумить людей. Например, в Новгороде в XIV в. двое юродивых — Никола Качанов и Фёдор — устраивали драки между собой, насмехаясь над кровавыми столкновениями новгородских партий. Поводом для этих драк было то, что юродивые жили на разных сторонах Волхва и не пускали «соперника» через мост на свою сторону. Однако нередко поступки юродивых были и вовсе весьма странны и труднообъяснимы, например Василий Блаженный целовал стены домов грешников, а в дома праведников кидал камни и куски земли. Такое его поведение было объяснено людьми так: «Над домами грешников ангелы плачут, и он (юродивый) стремится поклониться им; а снаружи домов праведников бесы висят, оттого, что в дом пробраться не могут, это в них божий человек камни кидает».

      По внешним приметам зрелища, которые устраивали юродивые, сродни скоморошьим представлениям. Но если скоморох увеселяет, то юродивый учит. В юродстве акцентируется внеэстетическая функция, смеховая оболочка скрывает дидактические цели. Юродивый — это посредник между народной культурой и культурой официальной. Он объединяет мир смеха и мир благочестивой серьезности, балансирует на рубеже комического и трагического. Юродивый — это гротескный персонаж.

      Лицедействует не только юродивый. Он — главное, но не единственное лицо представления, которое разыгрывалось на площадях и улицах городов. Юродство обретает смысл только в том случае, если развертывается в толпе, на глазах у людей, если становится общедоступным зрелищем. Без постороннего глаза, без наблюдателя оно попросту невозможно. Только наедине с собой, — если никто не видит, юродивый слагает с себя маску мнимого безумия (речь идет об идеальном, так сказать, юродивом, потому что на практике бывало и по-другому). Без всякого преувеличения можно утверждать, что зритель в картине юродства не менее важен, чем центральный герой. Зрителю предназначена активная роль. Ведь юродивый — не только актер, но и режиссер. Он руководит толпою и превращает ее в марионетку, в некое подобие коллективного персонажа, толпа из наблюдателя должна стать участником действия.

      В этом двуединстве, в определенном ролевом соотнесении юродивого и толпы состоит основная проблема юродства как зрелища, так рождалась своеобразная игра. Эта игра исполнена парадоксов. Юродивый устанавливает очень сложные и противоречивые игровые связи с толпой. Иными эти отношения и не могут быть: они парадоксальны изначально, потому что самый «подвиг» юродства парадоксален. Юродивому приходится совмещать непримиримые крайности. С одной стороны, он ищет прежде всего личного «спасения». В аскетическом попрании тщеславия, в оскорблении своей плоти юродивый глубоко индивидуален, он порывает с людьми, «яко в пустыни в народе пребывая». Если это не индивидуализм, то во всяком случае своего рода персонализм. С другой стороны, в юродстве есть черты общественного служения, которые чрезвычайно сильно проявились во времена раскола. Народными заступниками и обличителями венчанного злодея считались и юродивые эпохи Ивана Грозного.

      Ведь юродивые были одними из немногих, кто смело мог говорить сильным мира сего (князьям и боярам, царям и вельможам) правду. Например, Василий Блаженный укорил Ивана Грозного за то, что тот во время церковной службы думал о мирском, а блаженный Иоанн Московский обличал Бориса Годунова в участии в убийстве царевича Дмитрия. При этом юродивые до некоторых пор пользовались неприкосновенностью, иногда их советы принимались к сведению. Но когда терпение знатного человека переполнялось, или если он изначально был слишком горделив, чтобы терпеть подобное обращение, юродивого могли объявить «лжеюродивым», или попросту безумцем (ещё одно свидетельство в пользу того, что юродивые не были простыми сумасшедшими), тогда этот человек лишался своей неприкосновенности и его могли наказать и казнить.

      Несомненно, что юродивые представляли собой довольно многочисленную и разношерстную массу, однако жития их, по свидетельству многих исследователей, однотипны и трудно различимы. Поэтому можно просто перечислим характерные черты русского юродства, уже выделенные исследователями на основе анализа житийной литературы. Чаще всего ее герои днем бегают по городу в рубище или совсем голые. Они просят милостыню, а потом раздают ее; их отовсюду гонят, мальчишки кидают в них камнями; иногда богатые люди заботятся о них, но юродивые не признают сытости и ухоженности; они рвут на себе одежду, садятся в грязь, не разборчивы в еде. Некоторые никогда не разговаривают, другие беспрерывно повторяют какое-нибудь одно слово или вообще несут невнятицу, которая, разумеется, исполнена глубокого тайного смысла, раскрывающегося лишь впоследствии. Если юродивый разбивает на базаре крынку с молоком, то потом оказывается, что либо в молоке мертвая крыса, либо сам молочник – нехороший человек. Если юродивый поливает дом водой – значит, будет пожар и лишь обрызганные им постройки устоят и т. д. Хотя пророчества сбываются, и подчас немедленно, часто мудрость юродивого обнаруживается, лишь после его смерти. При жизни юродивый только по ночам позволяет себе сбрасывать личину того, что мы сейчас называем безумием. Тогда он молится, творит чудеса (лежит на углях, ходит по водам, переносится на большие расстояния и т. п.), а когда кто-нибудь случайно застанет его за этими занятиями, грозит свидетелю страшной загробной карой, если тот не поклянется молчать до кончины святого. После же его смерти на могиле начинают твориться чудеса, и устанавливается местное почитание.

      В русской агиографической литературе часто поведение юродивого выражается словами «похабства творя» – это непотребное, провокационное агрессивное поведение, неуместное для христианина. Однако несмотря на явное антисоциальное поведение, крайнюю нечистоплотность и подчас открытое глумление над религиозными ценностями, юродивых в России почитали – именно их часто считали блаженными и пророками. Почему? Можно предположить, что юродство было наиболее доступной пониманию народа формой святости. Это предположение основывается на том, что доступ к истине обеспечивается юродивыми прежде всего посредством конкретных социальных и телесных практик – иными словами, посредством прямой демонстрации правды Божьей, а не проговариванием или интерпретацией текста Библии. Такого рода тип производства истины был возможен в рамках религиозной парадигмы православного христианства и, видимо, специфического русского культурного контекста.

      После Крещения Руси начинается накладывание друг на друга понятия «святость» языческого и христианского. В результате в этом понятии усиливается абстрактный духовный момент, и как следствие возникают такие понятия как «непорочность», «праведность» и т. п., «а образом проявления этих свойств становится не материально-предметное, а «энергетическое» возрастание, своего рода «светолучение, харизматический ореол».

      В результате преобразования значение слова «святость» приобрело несколько максималистское понимание духовности и пренебрежение к светской и общественной жизни, что заметно отличало святость в русском понимании, от этого же религиозного символа в западном и даже в византийском христианстве.

      Истоки юродства.

      Юродство, по всей видимости, зародилось ещё до раскола церквей, несколько в более позднее время, нежели монашество (зародившееся в конце III в.), и тоже в Египте.

      Описание первой по времени юродивой — святой Исидоры, умершей около 365 г., сделал святой Ефрем Сирин. Святая Исидора, подвизавшаяся в Тавенском женском монастыре Мен или Мин, была, не в пример русским юродивым, тиха и благонравна. Юродивой же была прозвана за то, что одежду носила старую, волосы повязывала тряпицей, питалась очень скудно. Эта женщина, в отличие от своих русских «последователей» не делала никаких предсказаний, не обличала властные структуры, не носила вериг — всё это являлось в основном принадлежностью юродивых на Руси, являясь как бы чисто принадлежностью русских юродивых.

      Таким образом, юродство изначально не было русским явлением. Первоначально оно получило некоторое распространено в Византии, так широко известны преподобный Серапион Синдонит, преподобный Виссарион Чудотворец, преподобный Фома, святой Симеон Эмесский, святой Андрей Царьградский (последние двое были особенно известны на Руси, благодаря переводным житиям). При этом наиболее явное отличие юродивых Византии от их последователей на Руси заключается в том, что подавляющая масса византийских юродивых была чернецами, на Руси же юродивых-монахов было очень немного. Однако к XIV в. юродство в Византии постепенно сходит на нет, во всяком случае, исчезают упоминания о них, последним известным сейчас византийским юродивым был Максим Кавсокаливат, умерший в 1367 г.

      С этого времени юродство становится специфически русским явлением (при чём характерно, что на Украине и в Белоруссии этот подвиг христианского благочестия не получил распространения, и материалов о существовании там юродивых нет). Однако появилось оно на Руси намного раньше XIV в. Первым русским юродивым, о котором нам сейчас известно, является киево-печерский монах Исаакий, скончавшийся в 1090 г. Он был первым и последним юродивым в Киеве, если в этом городе впоследствии и были юродивые, то они не были настолько почитаемы, чтобы попасть на страницы исторических источников.

      Из Киева юродство переместилось в Новгород: следующим русским юродивым, при чём юродивым по собственному выбору (Исаакий был душевнобольным), стал Прокопий Устюжский (умер в 1285 или 1303г). Если верить его житию, то он «был богатым немецким купцом, обратившимся в Новгороде в православие и раздавшим своё имущество», примерно такая же история изложена в житии юродивого Исидора Ростовского-Твердислова (1474 г.), видимо, в написании этих житий был использован некоторый литературный или религиозный штамп. При этом, не смотря на то, что феномен юродства не был исключительно русским, можно констатировать такой факт: за пять веков (VI-X) в общем месяцеслове Православной церкви насчитывается четверо святых юродивых из различных стран, тогда как на Руси за три века (XIV-XVI) оказалось 10 святых юродивых, это не говоря о тех, кто не был канонизирован. Уже из этого можно сделать вывод о более широком, чем в других православных странах распространении этого вида подвижничества в русском государстве.

      Из нескольких десятков юродивых, чествуемых православной церковью, только шесть подвизались на христианском Востоке — еще до крещения Руси: Исидора (память 10 мая), Серапион Синдонит (14 мая), Виссарион Египтянин (6 июня), палестинский монах Симеон (21 июля), Фома Келесирский (24 апреля) и, наконец, Андрей Цареградский, житие которого было особенно популярно на Руси. Русское юродство ведет начало от Исаакия Печерского (14 февраля), о котором повествует Киево-Печерский патерик (Исаакий умер в 1090 г.). Затем вплоть до XIV в. источники молчат о юродстве. Его расцвет приходится на XV—первую половину XVII столетия. Хотя многие из русских канонизированных юродивых — это, так сказать, второразрядные фигуры, но среди них встречаются и заметные в церковной и светской истории личности. Это Авраамий Смоленский, Прокопий Устюжский, Василий Блаженный. Московский, Никола Псковский Салос, Михаил Клопский.

      Религиозный смысл.

      Чтобы приблизиться к пониманию юродства с церковной точки зрения, можно привести определение Ефима Поселянина, принадлежавшее уже XIX в., язык которого приближен и к современному русскому языку, и к церковно-славянскому: “Юродство есть один из самых тяжелых путей спасения, есть всецелое распинание себя во имя Христа. Юродивый подвергает себя постоянным поруганиям, презрению и ударам, голоду, жажде, зною, всем лишениям бесприютной жизни. Принимая на себя личину слабоумного, странного человека, юродивый полон высокой мудрости, в поступках с виду низких сохраняется дух возвышенный; непрестанно осмеиваемый миром, полон величайшей любви к человечеству, а в бесстрашных обличениях своих имеет в виду назидание и спасение ближних”. В этом определении нет и намека на понятие нормы или медикализированного безумия.