Жертва Иисуса

Суть жертвы Христовой

В прошлый раз мы занимались обсуждением вопроса, который кажется, сам по себе не имеет существенного значения, но приобретает таковое, когда мы обращаемся к пониманию существа жертвы Христовой. Речь идет о том, какую природу принял Бог Слово, воплощаясь здесь на земле. Есть две точки зрения. Одна настаивает на принятие неповрежденной человеческой природы, объясняя это тем, что Бог не может соединиться с чем-то несовершенным, с чем-то поврежденным, тем более когда мы употребляем такое страшное слово, как «грех», Бог не может соединиться с чем-то греховным. Этот страх проистекает из того, что подчас мы не понимаем насколько разные смыслы влагаются в одно и тоже понятие слово — грех. Единственным грехом, оскверняющим человека, т. е. делающим его нечистым и перед самим собой и перед Богом, это грех личный, т. е. тот, который совершается с пониманием, с сознанием, с свободным произволением человека, с сочувствием тому, что противно и совести, и закону Божию, и законам человеческим, т. е. грехом в подлинном смысле слова является только личный грех. Следующие же понятия, такие как родовой и первородный грех имеют совершенно другой смысл. Это не то, что мы назовем нравственным преступлением или духовным падением, а это повреждение самой природы человеческой, которая в результате этого не оскверняется, не становится нечистой нравственно или духовно, а является поврежденной.

Идея, что Бог Слово не может соединиться с чем-либо греховным нашла свое выражение в целом ряде высказываний. Особенно настаивали на этой точке зрения монофилиты, автартодокеты, люди еретического направления мышления. Хотя в первое время эти мысли могли встречаться даже у тех, кого Церковь впоследствии причислила к лику святых, поскольку, такие сложные, тонкие вопросы не сразу осмысливались, не сразу осознавалось, что может следовать из принятия той или другой реальности.

Подавляющее большинство святых отцов говорят одно и тоже, что Христос воспринял поврежденную нашу человеческую природу. Они исходили, в частности, из высказывания апостола Павла: «ибо не Знавшего греха Он сделал за нас грехом» (2 Кор. 5, 21). Афанасий Великий — столп Православия, один из тех людей не так многих в церкви, суждения которого принимаются во всей полноте и во всем объеме, у него не находим мы того, что находим мы подчас у других отцов, так называемые свои собственные точки зрения, теологумены, или те вещи которые в последствии были не приняты церковью. Афанасий Великий, ученик Антония Великого писал:

«Какой долженствовал быть конец тела, по снисшествии в него Слова? Не могло оно не умереть, как смертное, и за всех приносимое на смерть, на что и уготовал его Спаситель. Посему-то, хотя умерло тело, как смертное, однако же ожило, по причине сущей в нем жизни».

Вот что пишет Афанасий Великий — один из самых авторитетных отцов церкви.

Рассмотрим главный вопрос, который уже почти решен, на основании предшествующих исследований. Вопрос самый главный: о Жертве Христовой, о понимании ее смысла, о том, почему она была необходима и кому была принесена, и почему Бог не мог Своею властью совершить спасение без этой жертвы.

Это центральные вопросы для понимания всего христианского вероучения.

Во-первых, речь идет о том, что Бог Слово добровольно принял эту нашу поврежденную природу, т. е. с первородным грехом? Конечно, добровольно. Никто не мог Бога заставить. А что произошло в результате восприятия этой природы? Бог воспринял поврежденную природу для того, чтоб это повреждение, этот первородный грех был исцелен, был уничтожен. Чтоб человек через это исцеление, восстановление мог войти в полное единение с Божеством, то единение, к которому человек и призван от начала своего творения.

Мы знаем, что существует параллельная точка зрения, которая связана с так называемой идеей выкупа или удовлетворения.

В трех основных конфессиях современного христианского мира употребляется три разные термина, которые хорошо выражают существо их понимания Жертвы Христовой.

В Католическом Богословии — искупление, т. е. выкуп. В Протестантском Богословии — оправдание, термин связан с юридической практикой. В Православном Богословии — спасение.

В католическом Богословии остается учение о том, что Христос воспринял неповрежденную природу. То отсюда становится очевидным, что же Он сделал? Только одно — принес удовлетворение Отцу за то преступление, которое совершил первый человек. Этим преступлением, по католическому Богословию, человек подпал под власть дьявола, оскорбил правосудие Божие и, следовательно, своей жертвой Бог Слово и совершил выкуп принеся удовлетворение правосудию Божьему.

Правда, когда вопрос касается того, кому же выкуп принесен, тут наступает смятение. Ибо выкуп должен быть принесен тому, у кого в плену. Католические богословы стоят перед весьма деликатной реальностью: что же Бог Слово должен принести выкуп дьяволу? И вот эта деликатность, эта недоговоренность остается по настоящее время. Если взять в руки современное издание католического катехизиса, на весь огромный объем информации, которая содержится там, мы не найдем, к сожалению, прямого ответа на этот вопрос, потому что они в растерянности: утверждать то, что Бог Слово, восприняв человеческую природу принес выкуп, звучит абсурдно, в то же время согласиться на ту трактовку, которая традиционно всегда имела истории церкви трудно — огромная инерция Богословской мысли, которую остановить не так просто. Говорят, что еще идет редактирование этого катехизиса, и это не окончательная редакция и еще будут соответствующие дополнения. Итак, здесь идея выкупа.

Если взять точку зрения протестантскую, то там настаивается на идеи оправдания. Она проистекает вот откуда. По католическому богословию Христос принес удовлетворение за первородный грех, и всякий, кто принимает эту веру и крестится, освобождается от этого первородного греха, т. е. этот первородный грех у него исчезает, прощается. Лютер, Меланктон и другие творцы реформации XVI столетия, поставили очень законный вопрос, который заключается в следующем: неужели у Христа хватило заслуг лишь настолько, чтобы освободить от первородного греха? Конечно же их больше, и они объявили — каждый верующий освобождается не только от греха первородного, но и от всех личных грехов — как? — оправдывается. Не очищается, а оправдывается. Основная идея сводится к тому, что верующему грех уже не вменяется в грех.

По этому поводу патриарх Сергий Страгородский, когда был архимандритом и написал свою знаменитую книгу «Православное учение о спасении», горестно восклицал: «Какой ужас! Что предлагается нам в качестве идеала, в качестве будущности человека, что предлагается? Оказывается оставаться во грехе всю вечность и быть с Богом. Что за абсурд? Ради чего же Он пришел? Оправдание — это же не исцеление. Причем оправдание каким образом, не потому что человек не винен, а потому что Христос, оказывается, приносит Свое всемогущее оправдание человеку и заменяет, так сказать, человеческий грех Своими сверхзаслугами.

Такова протестантская концепция. Это пожалуй нечто более страшное, более сильное и тяжелое, чем католицизм. Там хотя бы выкуп, но такой, который хотя бы оставляет человеку лично трудиться и лично над своими грехами работать, выкупать свои личные грехи самому, здесь даже этого не остается. Христос оказывается все делает за него. Достаточно только человеку поверить во Христа как во Спасителя и вопрос закрыт.

Вы теперь, наверно, поймете такой феномен социальной, хозяйственной, государственной жизни в Западной Европе, поразительный, кстати, на который с величайшим недоумением смотрел Рим, когда вдруг после реформации в протестантских странах, особенно в кальвинистских, произошла мощная вспышка экономического развития этих стран. До сих пор по этому поводу говорят, пишут и пытаются осмыслить это явление. У меня совершенно однозначный на это взгляд: ведь для религиозной жизни требуются огромные душевные силы, ясно, что вера требует сил. Вера — это не абстракция какая-то, она требует внимания к своей жизни, причем постоянного внимания, даже ежеминутного. А протестантизмом был решен самый главный вопрос — вопрос о спасения. Оказывается, если человек поверит, то у него отпадают все заботы о каком-либо труде, о каком-либо подвиге, о борьбе, какой-либо практической, внутренней и духовной жизни. Освобождаются коллосальные силы души, те которые были направлены на религию. Теперь куда же они устремляются? Спасение обеспечено, теперь чем заняться? Земным благоустройством, именно так. Я не сомневаюсь, что в этом был секрет, который никак не могли разгадать, секрет экономического бума, который произошел в Западной Европе в XVI столетии. Оказывается, Христос совершил оправдание, Лютер так и пишет:

«Если до Христа люди были в страхе и трепете: не осудит ли Бог нас, не погубит ли, не погибнем ли мы, то отныне узнав, что мы спасаемся только верою, мы становимся ликующими чадами Божьими».

По этому поводу есть одна священная фраза: прямо в рай, прямо в рай, только ножки поднимай. Это священный текст самого основного Богословия.

Итак, какой же православный взгляд на существо Жертвы Христовой? Основной термин, в котором выражается существо этого вопроса — это спасение. Мы понимаем, что это значит: человек тяжело болен — его спасают, он выздоравливает; человек тонет — его спасают, он получает жизнь. Лучшая аналогия — аналогия с болезнью: когда человек глубоко поврежден, изломан тяжелой болезнью и он исцеляется, т. е. происходит изменение с ним с самим, ни его выкупают — » каким он был — таким остался», ни его оправдывают без его изменения — а человек сам изменяется. Историки нам хорошо характеризуют каким было человечество в то время: рабство, эксплуатация, насилие, войны, кровь, казнь, пытки. Человечество не изменилось даже через 2000 лет, оно остается тем же самим. Тогда о каком же исцелении идет речь? Вот тут давайте обратимся к человеческой природе Иисуса Христа. Он же воспринял наше повреждение, Он стал грехом за нас, т. е. воспринял нашу поврежденность и вот тут, святые Отцы однозначно говорят, что же Он сделал, в чем существо Его Жертвы.

Но сначала выясним почему она была необходима. Ведь исцеление имело место во всю историю человечества, когда человек каялся. Кается — естественно грех прощается. Не могло же быть такое, что раньше Бог не слышал человека. Бог всегда слышит человека, и всегда, когда он кается в грехах, Бог его прощает и всегда это имело место. Зачем же тогда Жертва Христа? Здесь тонкий момент, который хорошо нужно понимать.

Афанасий Великий пишет так: «Покаяние не выводит из естественного состояния, а прекращает только грехи». Т. е. покаяние очищает от личного греха, помогает человеку бороться с этим грехом, помогает ему жить более верно, но само состояние человека, его природы как таковой остается прежним. Он может меняться нравственно, быть лучшим, худшим, может даже достигать большой высоты святости, но природа-то его остается той же поврежденной, способной в любой момент подставить ножку человеку. Вот почему требовалось не очищение от греха, оно происходило, не очищение от личных грехов — оно имело место, жертва Христа была нацелена на более фундаментальное, на то, из чего проистекают наши грехи — на исцеление самой природы человеческой, вот на что. То, о чем сказал Афанасий Великий: «Покаяние не выводит из естественного состояния». Именно по этой причине была необходима Жертва Христова.

Второй вопрос: кому была принесена Жертва Христова? Напоминаю, что Константинопольский Собор, Поместный Собор 1156 года (12 век) осудил то мнение, по которому считалось, что Жертва была принесена только Отцу. И в своем Соборном решении было объявлено и подтверждено то, о чем учил святой Григорий Богослов, именно: «Он был Жертва и Архиерей, Жрец и Бог». То что до сих священники повторяют на литургии: «Ты еси приносяй и приносимый». Он и жрец и жертва одновременно. Или тот же Семен новый Богослов тоже говорил: «Христос принес Себя плотию в жертву Божеству Отца, и Самого Сына, и Духа Святаго». Вот эта мысль о том, что Жертва Христова, принесена не одной ипостасью другой ипостаси, а принесена всей Святой Троице, т. е. тому кто по Священному Писанию назван Любовью, Бог есть Любовь, вот эта идея чрезвычайно интересная, она звучит парадоксально, ибо как Самому Себе можно принести жертву, что это значит? Это понимается только в свете той замечательной мысли Григория Богослова о том, чтожертва была принесена не лукавому, ибо как это было бы оскорбительно, не Отцу у Которого мы не были в плену и Который любит нас не меньше чем и Сын, а человеку нужно было освятиться, человечеством Бога. Так, как говорит Максим Исповедник: «Он преподнося как благий все достигнутое Им тем, ради кого Он стал человеком», т. е. Жертва совершена во имя любви Бога к человеку. Почему и говорится, что это — жертва любви.

Теперь относительно Жертвы Христа Спасителя.

Профессор Казанской Духовной Академии Несмелов, который написал довольно объемистый труд, который называется «Наука о человеке», пишет по поводу понимания юридической жертвы: «Ведь ни один здравомыслящий человек никогда не допустит, что будто ради справедливого прощения своего обидчика он сам должен перенести то наказание, какое по закону следовало бы было перенести его обидчику, и что будто бы после этого наказания, он может с правдою и любовью простить своего обидчика». Какая же критика против этой католической точки зрения искупления! Оказывается, для того чтоб простить обидчика с правдою и любовью, нужно самому перенести то наказание, которое сам обидчик должен перенести, только после этого человек сможет простить своего обидчика, только после того как сам это перенесет! В таком вот немножко ядовитом духе, оказывается бессмысленность этой «теории удовлетворения», западно-христианского понимания жертвы. Это смешно! Чтоб простить обидчика сам должен претерпеть наказания от него, а потом только простить. Так именно и толкуется Жертва Христова в западно-христианском понимании. Интересно еще и другое. Слово — «искупитель», на котором так настаивает католическое богословие в Новом Завете совсем отсутствует. В Ветхом Завете есть, в Евангелии только два раза встречается слово «искупление». И лишь неоднократно оно употребляется в посланиях апостольских. Причина вполне очевидная, к кому обращается ап. Павел, у которого встречается это слово — к тем людям, как иудеям, так и язычникам, вся психология, образ мышления и само понимание отношений между людьми, между человеком и государством, между государством и Богом, все было пронизано юридизмом, законничеством. Обращается внимание не на настроение души, а на правильность поступков. Ведь есть разница между тем и другим, можно правильно поступать, в душе будучи совершенно противоположном настроении. Апостол обращается именно к этим людям, ведь евреи были воспитаны на законе. Все даже взбудоражились, возмутились, что даже в субботу Он исцеляет. Вот есть мол, шесть дней и исцеляйтесь, а что же вы пришли исцеляться в субботу? Исцеление, это что же значит — работа? Диву даешься, до чего может дойти безумие человеческое, ослепленное завистью и злобой. Так вот, поэтому ап. Павел с целью сделать доступным восприятие того, что совершил Христос, употребляет термин «искупление». Но употребляя этот термин, он тут же, если посмотреть его Послание, употребляет другие термины, которые великолепно описывают, показывают, что здесь речь идет о чем-то более глубоком, ведь кроме термина «искупление», он говорит и «спасение», «оправдание», «избавление», «усыновление», «освящение», «примирение», «освобождение». Если бы он все время говорил только бы об искуплении, тогда были бы основания действительно говорить о каком-то акте, соответствующем этому понятию. Массу говорит конкретных терминов, а сколько еще других оборотов языковых, в которых он выражает существо этой жертвы? Становиться ясно, что хотя он иногда и употребляет этот термин, то только с той целью, чтобы как-то ввести в сознание евреев, язычников понимание существа Жертвы Христовой.

В начале хочется процитировать послание к евреям, т. е. Священное Писание. Вот что там говориться во 2-ой главе, 10-ом стихе: «…ибо надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все, приводящего многих сынов в славу, Вождя спасения их совершил через страдания». Это высказывание является ключевым, в понимании существа Жертвы Христовой. Второе подобное же ему так же в Послании к евреям, только из 5-ой главы, 8-9-ый стих, следующее: «Хотя Он и Сын, однако страданиями навык к послушанию и совершившись сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного». Но здесь не ясно о чем идет речь. «Совершившись» по-русски — совершить, значит «сделать», тогда вопрос: что? Переводчики не перевели того что есть, телиосе или телиофис. Апостол употребляет слово тели (греч.), которое означает ничто иное как «доводить до конца, до совершенства». Отсюда «телиос» — значит законченный, полный, окончательный, совершенный. Тут много можно было привести аналогий. В том же Послании к евреям, например, мы читаем: твердая пища свойственна совершенным (глагол «телион»). Говоря «совершил, совершившись», апостол прямо утверждает, что страдания совершили Христа-человека, т. е. довели до какого-то совершенства, сделали совершенным. Теперь понятно чего испугались переводчики. Написать «сделал совершенным», то, что на первый взгляд звучит безумно, абсурдно. Христос — идеал и вдруг оказывается, что только через страдания Он сделался совершенным, переводчики остановились и написали это странное слово. Значит, во-первых апостол этим утверждает что страдания совершили Христа-человека, т. е. они оказались необходимыми, страдания именно совершили, а не просто так произошло это совершение. Оказывается страдания необходимы. Во-вторых, теперь становится ясным, что через страдания Он сделал совершенной воспринятую Им человеческую природу. Теперь, когда мы понимаем, что значит Он совершил, вот что Он совершил, не в том смысле что Он имел какие-то личные грехи. А речь идет о том, что та природа, которую Он воспринял была поврежденной, и через страдания Он восстановил ее, исцелил ее, совершил ее. Становится понятным, то главное, что имеет место в христианстве. Вот оказывается что Он сделал: то, что не мог сделать никто, никогда, даже в отношении себя лично — сделать совершенной природу. В этом центральный смысл, т. е. единственный догматический смысл жертвы Христовой. В этом ее абсолютная уникальность, т. е. она единственная в своем роде в истории мира. Вот почему Апостол говорит, что единый ходатай Бога и человека — человек Христос Иисус. Только Он единственный, кто мог это сделать, и таким образом произошло то полноценное единение человечности с Божеством, которое может сделать каждого человека способным к вечному единению с Богом. В отношении такого понимания, само слово «совершил», мы находим у святых отцов достаточно много.

Мысль Григория Богослова: «Главное одно: мое совершение, воссоздание и возвращение к первому Адаму».

Григорий Палама пишет: «…но естество, которое ради нас приял, Он новосоделал, соединившись с ним по ипостаси, Он Сам совершил».

Возникает не менее сложный вопрос: если Он совершил человеческую природу, если каждый из нас обладает этой человеческой природой, то где же это совершенство? В ком? В ком из нас? Поэтому давайте посмотрим, что значит Он совершил.

Вот мысли святых отцов, пойдем исторически.

Ириней Лионский: «…и человека восстановляя в Себе Самом».

Афанасий Великий: «Поскольку естество человеческое претерпев изменения оставило правдой и возлюбило беззаконие, Единородный сделался человеком, чтобы в Себе Самом исправив сие, внушить естеству человеческому любить правду и ненавидеть беззаконие».

Кирилл Александрийский: «…А кроме того, — пишет он, — благополезно возбуждались во Христе человеческие состояния, чтобы побежденного силою Слова прекращались с преобразованием природы в первом Христе, в некое лучшее состояние. Таким именно образом, а не иначе, образ исцеления мог перейти и на нас. Ибо во Христе как в начатке природа человека возводилась в обновление жизни, почему и вторым Адамом назван в Божественных Писаниях».

Он так же говорит: «Первый, в ком произошло преобразование природы, это Христос». Далее отвечает на вопрос, который уже возникает: а что нам от этого? Что нам от того что во Христе произошло преобразование природы, что в Себе Самом Он исцелил? Вот оказывается что: «Таким именно образом, а не иначе, образ исцеления мог перейти и на нас, ибо во Христе как начатке, природа человека возводилась в обновление жизни».

Иоанн Дамаскин пишет: «Он, потому что уделил нам лучшее, и мы не сохранили (речь идет о творении), принимает худшее, разумея наше естество для того, чтобы чрез Себя и в Себе восстановить бывшее по образу и по подобию».

Максим Исповедник: «Чтобы совершенно истощив в Себе пагубный яд их злобы, как то истощает огонь, полностью уничтожить его в естестве человеческом и совлечь с Себя во время крестной смерти начала и власти». Под началами и властями разумеются духи злобы, о которых пишет ап. Павел. Опять подчеркивает, Себя, т. е. в Нем произошло, во-вторых, во время Крестной Смерти, опять указывает на страдания Апостол в Послании к евреям. Он же, Максим Исповедник, пишет: «Он был не просто человек, а Бог вочеловечевшийся для того, чтобы чрез Себя и в Себе обновить естество человека».

Никита Стифат ученик Симеона Нового Богослова: «Слово Божие, быв совершенным человеком кроме греха как совершенный Бог, сие (человеческое естество) воссоздав обожило. Итак, возобновив в Себе сего человека соделал его новым из ветхого. Таким образом, Слово священнодействовало в себе наше воссоздание».

Григорий Палама, 14 век: «Так ныне, при воссоздании нашего естества во Христе».

Более того он пишет дальше: «Облекаясь же во Христа, нового Адама, который наше повинное естество соделал новым в Себе, восприняв его от девственных кровей, как соблаговолил и Собою оправдал его».

Вот мысль, которая пронизывает все священные предания церкви. Для этого приводятся примеры не только одного святого Отца, который может высказать свою только точку зрения и которая может подчас не отвечать всецерковному созданию, а десяток высказываний святых Отцов, чтоб мы видели, что учение что Христос в Себе Самом воссоздал наше падшее естество, исцелил его, свидетельствует о том, что во-первых, взял соединился с поврежденным естеством, т. е. естеством первородным грехом, во-вторых, что Он в Самом Себе исцелил его, воссоздал его.

Существует целый ряд сочинений, которые приводят именно эту точку зрения, но все эти сочинения к сожалению поздние. Они могли появится только тогда, когда начались переводы святых отцов на русский язык.

Сочинения, которые проводят именно эту точку зрения.

Алексей Бургов «Православное догматическое учение о первородном грехе», 1904;

Илларион Троицкий, архимандрит, архиепископ инспектор нашей академии, интересная статья «Богословие и свобода церкви»,1915 год;

Катанский «Догматическое учение церкви о таинствах. Первые три века христианства», 1876 год;

Кремлевский «Первородный грех по учению блаженного Августина японского», 1902 год.;

Очень интересная статья о грехе, как раз касающаяся этой проблематики в «Православной-богословской энциклопедии», статья «Грех» 1903 г.;

Павел Светлов, известный профессор Киевский «О недостатке Западного Богословия в учении об искуплении» 1893 г.;

Сергий Страгородский, будущий патриарх «Православное учение о спасении»;

Тарасий Кругоновский, иеромонах «Перелом в древнерусском Богословии», издание начала нашего века.

Это те работы, которые стали появляться, в результате того, что стали издаваться переводы, и те, кто не знал греческого, латинского языков, смогли уже осмыслить этот центральный вопрос христианского вероучения.

Теперь о том, почему Бог не мог Своей властью спасти человека? Этот вопрос часто задается. Спасение — это свободный акт, единения человека с Богом, и как только мы сказали, свободный акт, вопрос сразу приобретает другой характер.

Афанасий Великий говорит: «Бог спасает нас не без нас». Без нашего произволения, человеческой свободы, не возможно спасение. Но мы ставим немного другой вопрос. Почему Бог не мог исцелить человеческую природу, просто Своею властью, Своим Всемогуществом? На этот вопрос, полагаю, можно дать такой ответ. Я не хочу сказать: этот ответ — учение Церкви, таким-то Собором принятый и т. д. Кстати это вопрос, на который мы можем и не найти где-нибудь ответа. Я предлагаю следующую мысль: нужно учесть, что все то что существует, весь тварный мир, является не чем-то чуждым Богу, а является ничем иным как образом Божественных свойств. Например, как мы о художнике, о писателе судим по его творениям, по его сочинениям, и говорим: тут человек себя выразил, в этой музыке, лирике, в этих картинах, так мы говорим что и Бог выразил Себя в Своем творении. Не случайно ап. Павел пишет, что на основании рассмотрения творения Божьего, мы можем говорить о Его Премудрости Божией. Так оказывается, все тварное есть выражение свойств Божиих, все законы нашего тварного мира, опять-таки, обладают тем же самым характером и свойством. И вот один из этих Законов, который присутствует в нашем мире и свидетелями которого мы всегда и постоянно являемся, заключается в том, что любое разрушение чего-то требует для своего восстановления усилий, часто подвига, часто страданий, иногда смерти. Все зависит от того, о чем идет речь, о каких явлениях. Закон некий: восстановление, возвращение к добру требует понуждения, этот принцип очень хорошо выражен в Евангелии: «Царство Божие нудится, и нуждицы и восхощают е». Царство Божие приобретается усилием, Царство Божие это благо, вечное благо. Любое благо приобретается усилием. Спасение требует подвига, это Закон, являющийся отражением Божественных свойств. А отсюда можно заключить: ведь мы знаем, что Бог не Всемогущий (проходили по катехизису), что Он не может перестать быть Богом, не может создать другого Бога, не может согрешить, Он менее свободен чем мы с вами. В данном случае еще одна иллюстрация: Он не может изменить этого Закона, нарушить его, не может перестать быть Богом, этот закон проистекает из Него, и по этому закону такое, как восстановление человеческой поврежденной природы, не могло совершиться без подвига, подвига осуществленного в той человечности, которая была повреждена. Вот этот подвиг для нас выразился в Боговоплощении, в кэносисе (греч.)(истощание Себя Божеством), наконец в кресте, в страданиях и смерти. Вот почему требовался подвиг, а не простой акт всемогущества. Оно и понятно: если бы Бог мог Своим Всемогущим Словом это сделать, тогда Он мог не допустить и первого греха, и тут же сразу возвратить все. Нет, нет, то, что даром дается способно развращать. Вот этот подвиг исцеления человеческой природы с одной стороны является осуществлением незыблемого закона бытия, с другой стороны является прямым указанием всем людям на то, как и мы можем исцеляться таким же путем, путем именно понуждения, подвига, ибо Царствие Божие нудится.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Содержание

Искупление во Христе Иисусе

В любом Православном храме мы видим изображение Креста и Распятого на нём; Крест — главный символ христианства, а его главное событие — смерть и Воскресение Иисуса Христа. В Евангелии Сам Христос говорит о цели Своего прихода: Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мк 10:45). Христос приходит для того, чтобы умереть; Его смерть на кресте — не трагическая случайность, оборвавшая многообещающее служение, а цель, к которой Он идёт совершенно сознательно. Как Он Сам говорит об этом, Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее (Ин 10:18). Но в чём смысл этой смерти? Что за “выкуп” (греческое слово l…tron в оригинале Евангелия от Марка значит именно это) приносит Христос? Кому? Зачем? Нам важно попробовать разобраться в этом — потому что это имеет огромное значение для нашей жизни и нашего спасения.

Для служения Церкви в мире и для её миссии очень важно внятно рассказать, что совершил Спаситель на Кресте и как это соотносится с жизнью и надеждой верующего человека здесь и сейчас. Люди внешние, но интересующиеся Православием, нередко ставят вопрос о смысле крестной жертвы Спасителя — и мы, как призывает Писание, должны дать ответ с кротостью и благоговением.

Реальность искупления является настолько глубокой и всеохватывающей, что любой образ, при помощи которого её можно было бы описать, будет носить частичный характер — подобно тому как три проекции трёхмерного тела на плоскость позволяют нам узнать о нём нечто важное, но не дают исчерпывающей картины. Различные взгляды на искупление подобны таким проекциям — они не противоречат друг другу, но позволяют взглянуть на одну и ту же реальность с разных сторон. То, как можно было бы рассказать о реальности искупления, и рассматривается в этой статье. Она не претендует на то, чтобы быть глубоким богословским исследованием, а даёт лишь наброски того, как бы мы могли свидетельствовать миру о тайне нашего спасения.

За преступления народа Моего претерпел казнь

Первый и наиболее заметный образ, к которому прибегают Апостолы, описывая спасительные деяния Христа, — это образ невиновного, умирающего за чужие грехи. Согласно апостолу Павлу, евангельское возвещение состоит в том, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию (1 Кор 15:3–4), то же самое говорит и апостол Пётр: Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных (1 Пет 3:18). Сам Спаситель (Лк 22:37) указывает на то, что пророчество, содержащееся в 53 главе Исайи, говорит именно о Нём, а это пророчество выражает ту же мысль — невиновный умирает за грехи виновных. Пророчество использует самый прямой и недвусмысленный язык, который только возможен: Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас (Ис 53:5–6). Наше прощение обретено тем, что за наши грехи умер другой, невиновный. Сам Господь говорит (а Церковь повторяет на каждой Литургии), что Его кровь проливается “во оставление грехов”, апостол Павел говорит о том, что благодаря жертве Спасителя мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов (Еф 1:7).

У современного читателя это нередко вызывает недоумение — почему это было необходимо? Да, Писание говорит, что без пролития крови не бывает прощения (Евр 9:22), но почему? У многих в голове возникает карикатурный образ как бы раздражительного Бога, Который только и ищет, как следует покарать бедных грешников, пока наконец страшная смерть Праведника не располагает Его проявить снисхождение. Образ этот, конечно, не имеет отношения к действительности — Бог всегда и неизменно любит грешников и ищет только их спасения; сама крестная жертва есть проявление этой любви, а не её предварительное условие.

Наше непонимание связано с тем, что мы часто понимаем под “прощением” перемену настроения — мы кого-то сильно ненавидели, скрежетали зубами, строили планы мести, а потом успокоились, отдышались, и решили не мстить. С нашей стороны “прощение” состоит в том, что мы оставляем обидчиков в покое и не пытаемся наказать их за то, что они сделали. Но когда мы говорим об отношениях с Богом, навсегда “быть оставленным в покое”, вне богообщения, это и значит погибнуть. Вечность без Бога — это и есть ад. Поэтому Божие прощение, которое действительно избавляет нас от ада, предполагает, что Бог принимает нас в общение с Собою, вводит нас в Свой чертог, признаёт нас Своими.

Но как праведный Бог может принять неправедного человека? Бог свят; Он абсолютно нравственно чист; Он не может ни принять, ни оправдать, ни проигнорировать грех. Для Него нет физической невозможности — Он может создавать миры, творить чудеса и вообще делать всё, что пожелает. Но для Бога существует нравственная невозможность — Бог, например, не может поступить неправосудно (Быт 18:25), не может солгать (Евр 6:18), не может отречься от Самого Себя (2 Тим 2:13). Когда мы говорим, что такой-то человек не может, например, украсть, мы не имеем в виду, что его возможности в этом отношении ограничены, — мы имеем в виду, что он никогда так не поступит. Бог не может просто закрыть глаза на наши грехи — потому что это было бы актом обмана и неправосудия. Как говорит святой Николай Кавасила, “ибо надлежало, чтобы грех был искуплён каким-либо наказанием, и чтобы только понесшие достойное наказание за то, в чём согрешили перед Богом, избавлены были от осуждения” (Семь слов о жизни во Христе 6, 77).

Есть хороший пример, иллюстрирующий нравственную необходимость искупления. Это реально произошедшая история — её рассказал офицер, служивший в позапрошлом веке на Кавказе. В одном горном селении случилась сильная нехватка продовольствия. Некие люди стали красть пищу из общих запасов. Чтобы пресечь воровство, местный князь пригрозил, что всякий, кто попадётся, получит 50 плетей. Через какое-то время вор попался — и это была престарелая мать князя. Князь не мог отменить своё постановление — он навсегда бы потерял уважение соплеменников как человек пристрастный и несправедливый, а любые его повеления потеряли бы всякое значение. Он нашёл мудрое решение — да, воровка должна получить свои 50 плетей, но как сын он имеет право закрыть мать собой. Все удары пришлись по нему. Люди убедились, что князь — безупречно справедливый человек и любящий сын.

Бог наделяет нас реальным выбором с реальными последствиями; если бы всякий раз, когда мы делаем неправильный выбор и навлекаем на себя дурные последствия, Бог просто аннулировал бы наши решения, это бы означало, что никакого реального выбора у нас нет. Но свобода произволения — это подлинный и неотъемлемый дар; мы можем принимать нравственно значимые решения, хранить верность или совершать предательство, любить или ненавидеть — у наших поступков есть реальные последствия для нас самих, для других людей и для мироздания в целом. В самом начале Писания стоят слова: И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле (Быт 1:26). Говоря о нашей свободе и владычестве, Бог не шутит и не обманывает — у нас действительно есть то и другое; а это значит, что у наших решений есть реальные последствия. Объявить их просто небывшими — значит отозвать дары, данные нам при сотворении, и объявить творение человека как существа свободного неудачной шуткой. Поэтому Бог не отменяет наш выбор — в Иисусе Христе Он принимает его последствия на Себя.

Принимая грешников в общение с Собою, Бог не идёт на нравственный компромисс — наше принятие возможно не потому что Бог согласился закрыть глаза на грех, но потому что наш грех уже был полностью осуждён, когда за него умер Другой. Как говорит преподобный Максим Исповедник “Невинный и безгрешный, Он заплатил за людей весь долг, словно Сам был виновен, возвратив их к благодати Царствия и отдав Себя Самого в выкуп и искупление за нас” (Мистагогия, 8).

Наше осуждение полностью исчерпано крестной жертвой Христа; наше оправдание перед Богом обретено Его праведностью. Вот как пишет об этом святитель Иоанн Златоуст: “Это подобно тому, как если бы кто за десять оволов вверг какого-нибудь должника в темницу, и не только его самого, но, по вине его, и жену его и детей и слуг, а другой, пришедши, не только внёс бы те десять оволов, но и ещё подарил десять тысяч талантов золота, привёл узника в царский дворец, посадил на месте самой высокой власти и сделал бы его участником самой высокой чести и других отличий — тогда давший в заём не мог бы и вспомнить о десяти оволах. Так же случилось и с нами. Христос заплатил гораздо больше того, сколько мы были должны, и настолько больше, насколько море беспредельно в сравнении с малой каплею. Итак, не сомневайся, человек, видя такое богатство благ, не спрашивай, как потушена искра смерти и греха, когда на неё излито целое море благодатных даров” (Беседы на Послание к Римлянам).

Новый Адам

Другой аспект понимания искупления — не альтернативный первому, а дополняющий его — получил название “рекапитуляции”, буквально “перевозглавления”. Господь Иисус выполняет миссию приведения человека (и, шире, тварного мира) к Богу, с которой не справился Адам. Этот взгляд высказывает, в частности, священномученик Ириней Лионский, и он опирается на параллель между Адамом и Христом, которую святой апостол Павел проводит в Послании к Римлянам. Христос, новый Адам, верит Отцу там, где мы верили змею, избирает волю Отца там, где мы выбирали свою, смиренно повинуется там, где мы высокомерно превозносились, и совершенным послушанием до смерти, и смерти крестной, изглаживает наш мятеж.

Исцеление человеческой природы

Ещё одна сторона искупления, нашедшая отражение в церковном Предании — уврачевание человеческой природы, повреждённой грехом. В самом деле, грех — это не только отдельные неправильные действия, но и внутренняя порча, которая побуждает нас к ним. Падшего человека можно сравнить с наркоманом, который совершает кражи, чтобы достать денег на наркотики — избавление от осуждения само по себе является необходимым, но не достаточным условием возвращения к нормальной жизни. Болезненная страсть к яду опять подтолкнёт человека к преступлению.

Христос оказывается не только нашим Искупителем, но и Врачом, Который подаёт нам исцеление и восстанавливает в нас подлинную человечность. В Писании Христос Сам сравнивает Себя с врачом, а грешников — с больными (напр., Лк 5:31), и образ Христа-врача, несомненно, глубоко укоренён и в святоотеческих творениях, и в богослужебном наследии нашей Церкви.

Здесь, однако, нам стоит несколько остановиться на существующей тенденции изолировать “медицинские” образы спасения, отрицая представление о заместительном искуплении как “юридическое”, “латинское” и несообразное православной вере. В рамках такого подхода люди склонны противопоставлять грех как преступление греху как болезни — и говорить о том, что в то время как западное христианство видит в грехе первое, Православие — второе.

С этой тенденцией трудно согласиться по целому ряду причин.

Апостолы настолько часто и настолько недвусмысленно описывали искупление именно как заместительное, что попытки как-то обойти это или перетолковать их слова, чтобы обойти их прямой смысл, выглядят невыносимо искусственными.

Исторически Православие видело в грехе как преступление, так и болезнь — а в спасительных деяниях Господа наше избавление как от вины, так и от порчи. Как пишет святитель Феофан Затворник, “мы пали через прародительское грехопадение и попали в безысходную пагубу. Спасение наше должно состоять в избавлении нас от этой пагубы. Пагуба наша состоит в двух видах зла: во-первых, в том, что мы прогневали Бога нарушением воли Его, потеряли Его благоволение и подпали под законную клятву; во-вторых, в повреждении и расстройстве нашего естества грехом или в потере истинной жизни и вкушении смерти.

Поэтому для спасения нашего необходимы: во-первых, умилостивление Бога, снятие с нас законной клятвы и возвращение нам Божия благоволения; во-вторых, оживотворение нас, умерщвление грехов, или дарование нам новой жизни”.

Сама тенденция возражать против концепции заместительного искупления как против “юридической” и специфически “западной” прослеживается не ранее чем с конца ХIХ века. Этот вопрос, который, казалось бы, должен быть одним из центральных в православно-католической полемике, не упоминается, насколько известно автору, у полемистов прошлых веков. Святой Марк Ефесский, епископ Илия Минятий и — ближе к нашему времени — преподобный Амвросий Оптинский, весьма тщательно и подробно рассматривая разногласия между Православием и Католичеством, не упоминают о таком, казалось бы, центральном пункте расхождения, как “юридическое” понимание искупления. Таким образом, тенденция к отрицанию заместительного характера искупления выглядит скорее недавней и не укоренённой ни в Писании, ни в Предании.

Надо обратить внимание также на миссионерские и пастырские последствия понимания греха исключительно как болезни. Такое понимание накладывается на современную тенденцию к “медикализации”, то есть к тому же самому пониманию неправильного поведения исключительно как болезни, но уже в светском контексте. При этом нравственные проблемы интерпретируются как медицинские, а поведение, которое раньше считалось аморальным — как предопределённое биологическими особенностями человека. Однако между нравственной и медицинской проблемой есть принципиальное отличие. Первая требует, чтобы человек признал свою ответственность за свои поступки, попросил прощения у Бога и у тех, кто от них пострадал, и принял решение не совершать их в будущем. В этом случае мы обращаемся к человеку как к лицу активному и ответственному. Медицинский характер проблемы означает, что человек является лицом страдающим, он не творит зло (и тогда должен прекратить), а лишь претерпевает его. Если я осыпаю людей оскорблениями и угрозами, то я виновен в грехе и должен покаяться перед Богом и извиниться перед людьми; если я “страдаю от приступов раздражительности”, то требовать от меня, чтобы я, бедный больной, ещё и каялся — значит проявлять чёрствость и бессердечие.

Первое, что делает согрешивший Адам — это начинает отрицать свою ответственность, своё авторство нарушения заповеди. Едва ли не главная трудность в проповеди Евангелия — общее всем нам нежелание признавать себя авторами своих решений, которые в итоге определяют нас к спасению или к гибели. Образ греха как “только болезни”, увы, лишь подыгрывает этой склонности.

Возлюбившего меня и предавшего Себя за меня

Святой апостол Павел подчёркивает, что спасительные деяния Христа были совершены не только ради человечества в целом, но ради каждого конкретного грешника; он исповедует веру в Спасителя, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня (Гал 2:20). Для каждого из нас Христос — единственная надежда, и только на Него мы можем полагаться в деле нашего спасения.

Попробуем пояснить это на примерах. Библия использует такие образы, как брак и усыновление, для описания наших отношений с Богом. (В библейские времена под “браком” понимались прежде всего взаимные обязательства.) В законодательстве ряда стран муж и жена являются одним юридическим лицом — с мужа можно взыскивать долги жены, и наоборот1. Если мужчина берёт в жёны женщину с огромными долгами, он тем самым берёт на себя и её долги и будет должен по ним расплачиваться. Она же, выйдя замуж, получает богатство и социальное положение, которым обладает её супруг. Другой пример — если ребёнок, балуясь со спичками, сжёг чужой амбар, платить за нанесённый ущерб будет его отец, тот, кто скажет — “это мой ребёнок, я за него отвечаю”. Так, Христос, становясь нашим Ходатаем и Первосвященником, как бы говорит — “это Мои люди, Моя Церковь, Я за них отвечаю”. Он платит по нашим долгам и вводит нас в Свой дом; как члены Его семьи мы обретаем принесённые Им вечные блага. Как говорит святой апостол Павел, потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения. Итак мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом. Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом (2 Кор 5:19–21).

Апостол не только рассказывает нам о спасительных деяниях Христа, но и обращается к нам с призывом — примириться с Богом через покаяние и веру. Вера и Крещение, последующая жизнь в вере, послушании и общении с Церковью в таинствах соединяют верующего со Христом (Гал 3:27; 1 Ин 4:15; Ин 6:54–56; 15:1–7) таким образом, что Христос берёт на Себя осуждение и проклятие, тяготевшее над грешником (Гал 3:13), и приобщает его тем благам, которыми обладает Он Сам (2 Кор 5:21).

Стремление Бога спасти каждого из нас простирается настолько далеко, что Бог стал человеком и принял муку и смерть ради нашего спасения; любой человек, как бы грешен он ни был, может прийти ко Христу и обрести полное прощение. Но этот дар не может быть принудительным — у человека всегда остаётся страшная возможность отвергнуть или проигнорировать его. Христос устами Своей Церкви не устаёт увещевать и призывать — придите и примите уготованное вам спасение.

1Выразительная деталь: по законодательству ряда стран супруги не привлекаются в судебном порядке как свидетели, то есть подчёркивается, что они составляют единство, а человек не должен свидетельствовать против себя. — Ред.

Зачем была нужна искупительная жертва Христа?

Мы можем чувствовать правоту своей веры, но не всегда можем ее объяснить или доказать человеку неверующему, в особенности тому, у кого наше мировоззрение почему-то вызывает раздражение. Разумные вопросы атеиста могут поставить в тупик даже самого искренне верующего христианина. О том, как и что отвечать на распространенные аргументы атеистов рассказывает наш постоянный автор Сергей Худиев в проекте “Диалог с атеистами: православные аргументы”. Смотрите очередной прямой эфир на странице «Фомы» в Facebook по вторникам в 20.00, во время которого вы сможете задать свои вопросы.

Вера в человеческое жертвоприношение, которое должно спасти людей от каких-то великих бед, свойственна самым диким и примитивным племенам.

Если мы говорим о жертвоприношениях пленных, то аналогии тут просто нет, потому что Жертва Христа была полностью добровольной. Но если речь идет о добровольных жертвах — каковые тоже бывали у язычников — то тут стоит поговорить подробнее.

В пьесе африканского драматурга Вола Соинки «Смерть и Королевский Конюшний» африканец по имени Элесин должен принести себя в жертву, чтобы, согласно местным верованиям, отвратить беду от своего племени. Британский колониальный чиновник пытается отговорить его, но Элесин отвечает, что когда он учился в Лондоне, он видел, как капитан корабля пожертвовал своей жизнью ради спасения пассажиров, и его прославляли как героя. Значит, и британцы понимают, что отдать жизнь за других — достойное дело!

Элесин ошибается не в том, что умереть ради спасения ближних — достойное дело. Просто эта жертва в данном случае не нужна, местные верования просто ошибочны. Поэтому мы можем порицать у язычников эти ложные верования, но никак не само представление о добровольной жертве, которая спасает других.

Но это представление о разъяренном Боге, который все никак не успокоится и собирается ввергнуть грешников в ад, пока не отдаст на страшную смерть Своего Сына — разве оно не нелепо и не отвратительно?

Конечно, нелепо и отвратительно. Потому что это карикатура. Нелепо было бы представлять Бога в виде сильно раздраженного человека, который ищет, на ком бы сорвать зло и, сорвав, несколько успокаивается. Наш гнев — это бурная и, чаще всего, неадекватная эмоциональная реакция против того, что нас раздражает. Нам часто приходится сожалеть о словах или поступках, до которых нас довел гнев. Как говорит апостол, «гнев человека не творит правды Божией» (Иак 1:20) Когда мы гневаемся, мы желаем причинить вред другим людям, заставить их страдать, может быть, даже хотим их уничтожить.

Приписывать все это Богу было бы нелепо. Бог никогда не желал, не желает и не может желать зла и вреда своему творению. Само Искупление есть проявление Божией любви в грешникам.

Но если Бог любит грешников, почему бы Ему просто не простить их грехи, без всякой искупительной жертвы? Мы же, люди, можем прощать наших обидчиков, не требуя компенсации.

Под «прощением» мы можем иметь в виду две разные вещи. Во-первых, мы можем говорить об отказе от ненависти и вражды по отношению к нашим обидчикам. Вот мы кипятились, строили планы страшной мести, смаковали в своих мечтах, как заставим наших врагов поплатиться, а потом остыли и решили не мстить. В этом смысле Богу не было нужды нас прощать — Он никогда не имел и не имеет вражды и ненависти к Своему творению.

Во-вторых, об отмене приговора, как мы бы сказали сегодня, «амнистии». Судья выносит правосудный приговор не потому, что он питает ненависть к подсудимому или кипятится от гнева, если бы это было так, сам приговор был бы неправосудным. Он выносит его с целью восстановления справедливости. Как говорит Писание, «правого пусть оправдают, а виновного осудят» (Втор 25:1).

Большинство из нас не являются судьями, и обязанность поддерживать справедливость на нас не лежит. А если бы лежала, мы бы просто не могли бы взять и отменить законный приговор просто потому, что преступник вызвал нашу симпатию. В этом случае мы бы оказались коррумпированными судьями.

Бог не поступит как коррумпированный судья — Он есть Судия праведный. Мы можем быть избавлены от осуждения только таким путем, который был бы сообразен Его праведности.

Чтобы понять это, вспомним другой вопрос, который часто ставят: христиане говорят, что любые люди, в том числе самые чудовищные злодеи могут войти в рай, если они покаются и уверуют во Христа. Но не будет ли чудовищной несправедливостью, что злодеи, принесшие много зла и горя, будут оправданы и приняты Богом? Будет, но не только в отношении злодеев, которых нам легко счесть злодеями, — в отношении любого грешника. Бог не может ни оправдать, ни принять, ни проигнорировать грех.

Поэтому, хотя Бог любит и всегда любил нас, грех должен быть искуплен.

Но какой смысл в том, чтобы предавать невиновного смерти за грехи виновных? Разве это, само по себе, не вопиющая несправедливость?

Конечно, было бы несправедливо, если бы Ивана оштрафовали за проступок, который совершил Петр. Вот если Иван добровольно выплачивает штраф за Петра — в этом нет несправедливости, это акт милости.

Приведу пример, который я прочитал в одном из комментариев на послание к Римлянам. Эта история, которую рассказал офицер, в позапрошлом веке служивший на Кавказе. В одном селении начался голод. Обнаружилось, что кто-то ворует еду из общих запасов. Местный князь объявил, что вор, когда попадется, получит пятьдесят плетей. Вор попался — это оказалась престарелая мать князя.

Если бы князь отказался исполнить свое повеление, он навсегда потерял бы уважение односельчан, как человек пристрастный, несправедливый и неверный своему слову; всякий порядок в селе бы рухнул. Но он, понятно, не желал подвергнуть бичеванию родную мать.

Тогда он нашел выход — да, она должна получить свои пятьдесят плетей. Но он как сын может закрыть ее своим телом. Так он и сделал — пятьдесят плетей пришлись по нему.

Другой пример. Мужчина берет в жены женщину с огромными долгами. Хотя он их не делал, ему придется их выплачивать — потому что он признал ее своей и, следовательно, ее долги — своими.

В акте Искупления Христос добровольно признает виновных и испорченных, осужденных, отверженных и проклятых грешников Своими — и их осуждение, отвержение и проклятие Своими.

Как говорит апостол Павел, «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою — ибо написано: проклят всяк, висящий на древе» (Гал 3:13).

Христос умирает смертью проклятого на Кресте и в этой смерти полностью совершается осуждение нашего греха; этой смертью оно полностью исчерпано и нам приобретено полное прощение.

Как говорил святой Максим Исповедник, «невинный и безгрешный Он заплатил за людей весь долг словно Сам был виновен, возвратив их к благодати Царствия и отдав Себя Самого в выкуп и искупление за нас» (Мистагогия, 8).

Почему говорят о ходатайстве Христа за нас? Разве Бог Отец не любит людей, Его приходится упрашивать?

Действительно, апостол говорит о том, что Христос ходатайствует за нас и поэтому мы можем быть уверены, что избавлены от осуждения.

Цель этого ходатайства не в том, чтобы «смягчить» Бога, который всегда и неизменно любит все свое творение и людей особенно, и не в том, чтобы «напомнить» Ему о нашем деле (что было бы излишне, ибо Он обладает всеведением), но в том, чтобы даровать грешникам мир, прощение, общение с Богом и все блага спасения так, чтобы это было сообразно праведности Божией.

Мы всех этих благ никоим образом не заслужили. Но их для нас заслужил Христос. Мы не заслужили войти в рай — но Христос заслужил ввести в рай всех, кто принадлежит Ему.

Смотрите 24 октября следующий прямой эфир на странице “Фомы” в Facebook.

На заставке фрагмент фото Elf-8

Крестная Жертва Христа

Человек ушел от своего Небесного Отца еще в Эдемском саду, избрав свой собственный путь, независимый от Творца. С тех пор грех стал преградой между Создателем и человеком. Но любящий Бог не оставил людей в их падении и гибели. Для примирения с человечеством, для того чтобы вернуть Свое любимое творение в состояние вечной жизни, Господь совершил великое чудо, послав в мир Своего Сына. «Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него… Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши» (1 Ин. 4: 9-10).

Бог создал мир с непреложными духовными и физическими законами. И одним из духовных законов является то, что грех, преступление должны иметь последствия, наказание. «Что посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6:7). Грехи людей умножились настолько, что человечество своими силами уже никак не могло восстать из бездны греха. Поэтому нужно было, чтобы грех был искуплен, чтобы некто невиновный и безгрешный умер за виновных и грешных, взяв на себя наказание за их преступления.

Жертва Христа Спасителя на кресте за нас – это акт высочайшей Божественной любви. «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16).

Бог восходит на крест, чтобы принести Себя в жертву за грехи людей, и тем самым избавить их от греха и вечной смерти. То наказание, которое должны были получить люди, берет на Себя Сам Господь. «Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились» (Ис. 53:5).

Говоря об искупительной Жертве Христа, можно привести следующий образ, который, несомненно, является довольно условным, упрощенным. Допустим, некий юноша, почти еще отрок, совершил преступление. Он должен понести за него очень суровое наказание, например, много лет провести в лагере строгого режима, а может быть, даже умереть. При совершении преступления присутствовал его отец. И вот отец, зная, что сын не сможет понести наказание, что вся его жизнь будет исковеркана, испорчена тюрьмой, а может быть, он и вовсе никогда не выйдет из лагеря и сгинет там навечно, решается на подвиг. Он, будучи сам невиновным, берет на себя преступление сына и несет за него наказание. Тем самым он спасает сына от страданий и смерти и дает пример высочайшей любви и самопожертвования.

Иисус Христос, воплотившийся Бог Сын, стал, по выражению апостола Павла, «новым Адамом» (см.: Рим. 5: 12-21; 1 Кор. 15: 45-49). Он пришел, чтобы исправить ошибки первого Адама, исцелить его раны, восстановить то, что в человеческой природе было повреждено и искажено грехом. Для достижения этой цели Христос прошел весь тот путь, которым проходит каждый человек – путь страданий и скорбей. Чтобы уврачевать человека от болезни, греха и страдания, Спаситель «взял на Себя наши немощи и понес болезни» (Мф. 8:17).

Святые отцы проводили такие аналогии: Христос, новый Адам, верит Отцу, тогда как мы поверили змею, избирает волю Отца, тогда как мы выбрали свою. Он смиренно повинуется там, где мы высокомерно превозносились, и совершенным послушанием до смерти изглаживает наш мятеж. В том, что Господь был обнажен на Кресте, Он вылечил обнажение Адама и Евы, которые после грехопадения увидели, что они наги. Христос воспринял Древо Креста вместо древа, от которого вкусили наши прародители, терновый венец – за наше плохое владычество над природой, уксус с желчью – за вкушение запретного плода, смерть – за духовную смерть человека. Руки Иисуса были пронзены, чтобы исцелить протянутую к дереву познания руку Евы. И ноги Его были пронзены, чтобы исцелить ноги, которые убегали от Бога (Ева с Адамом, согрешив, прятались в кустах от Бога). Ударом в ребро было исцелено преступление Евы, взятой из ребра. Таким образом, история земной жизни Христа рассматривается как история Адама, только как бы в обратной перспективе. Все, что было Адамом нарушено, Христом исправлено; все, что в Адаме пострадало, Христом уврачевано.

Таким образом, благодаря Жертве Христа, грех не является больше непреодолимой стеной между Богом и человеком. Господь готов простить даже самого закоренелого грешника, ибо мы все одинаково дороги Ему. Его любви хватит на всех! Но Искупительная Жертва не действует насильно. Поэтому апостол Павел призывает: примиритесь с Богом (2 Кор. 5:20). То есть со стороны человека необходимы встречные шаги к примирению.

Бог есть любовь (1 Ин. 4:16). Он всегда направлен к человеку, всегда открыт и готов принять нас. Его Божественная любовь никогда не спит, никого не забывает, никогда не устает и не отдыхает. Но при этом Господь не действует по отношению к нам насильно, потому что Он даровал нам свободу выбирать доброе или злое, послушание Ему или непослушание. Именно по Своей любви к нам Бог не нарушает нашей свободы. Господь ждет от нас добровольного движения навстречу. В чем же оно должно проявляться? Во-первых, в правильной вере в Него, и, во-вторых, в нашей жизни в соответствии с верой.

Литература:

  1. Епископ Иларион (Алфеев). Во что верят православные христиане? Клин, 2008.
  2. Священник Павел Гумеров. Крещение и воцерковление. Подготовка к крещению и первые шаги в Церкви.
  3. Священник Даниил Сысоев. Пять огласительных бесед. М., 2011.

Фото Свято-Андреевского храма г. Уфы