Златоуст иоанн

Толкование на Евангелие от Иоанна

Похвала Евангелию от Иоанна. Его превосходство и польза. – Кто может понимать его. – Возвышенность Иоанна. – Как нужно слушать Евангелие. – Необходимость известного расположения к Слову Божию. – Не нужно бросать святыни псам. – Описание настроений, которые требуются для слушания Евангелия. – Нужно избегать театральных зрелищ и твердо стоять в единении с Богом и Церковью. – Должно иметь внимательный слух.

1. Зрители подвигов телесной борьбы, как скоро узнают, что пришел откуда-нибудь мужественный и уже увенчанный борец, все стекаются, чтобы видеть его ратоборство, искусство, силу Тогда видишь, как на зрелище, наполненном бесчисленным множеством народа, все направляют чувственные и мысленные взоры, чтобы ничего тут не оставить без внимания. Если потом прибудет какой-нибудь замечательный музыкант, то опять те же самые люди наполняют зрелище, и, оставив все, что было у них в руках, иногда даже нужное какое-нибудь и настоятельное дело, сидят на возвышении, и с большим вниманием слушают пение и музыку, испытывая их благозвучие. Так обыкновенно делает простой народ. А сведущие в словесных науках то же самое делают в отношении к софистам. И у тех есть свои зрелища и слушатели, рукоплескания и приговоры, и строгие испытания речей. Если же зрители борцов, зрители и вместе слушатели риторов и музыкантов сидят на зрелище с таким вниманием, то сколько усердия и внимания, по справедливости, должны вы оказывать, когда не певец какой-нибудь и не софист выходит на подвиг, но когда вещает муж с Небес и издает глас сильнее грома? Своим гласом он объял и наполнил всю вселенную, не потому, чтобы вопиял слишком громко, но потому, что двигал язык силою Божественной благодати. И то удивительно, что такой сильный голос нисколько не груб или неприятен, но приятнее и вожделеннее всякого музыкального созвучия, способен даже увлекать, и, сверх всего этого, он совершенно свят, достоин трепетного благоговения, преисполнен столь великими тайнами и доставляет столько благ, что принимающие и сохраняющие их со тщанием и ревностью уже как бы перестают быть людьми и не остаются на земле, но, становясь выше всего житейского и присоединяясь к лику ангельскому, живут на земле, как бы на Небе. Сын грома, возлюбленный (ученик) Христов, столп Церквей, сущих по вселенной, тот, кто имеет ключи Неба, кто испил чашу Христову и крещением Его крестился, кто с дерзновением возлег на перси Господни, – вот он ныне приходит к нам не с тем, чтобы представить какое-нибудь вымышленное зрелище или прикрывать себя личиною (не в таком роде он и говорить будет); не восходит он на возвышенное место, не ударяет ногою под музыку, не украшается позлащенною одеждою. Он входит в одежде, имеющей красоту безыскусственную; он является нам, облеченный во Христа, обув красные ноги свои в уготование благовествования мира; пояс – не на персях, но на чреслах, не из кожи пурпурного цвета, не золотом покрытый сверху, но сотканный и составленный из самой истины. Таков он ныне является нам, без всякого лицеприятия; нет у него ни притворства, ни вымыслов, ни басней, но с открытою главою он возвещает открытую истину Будучи сам по себе таким, он не иное внушает и слушателям своим видом, взорами, голосом. Он не имеет нужды в каких-нибудь орудиях для вещания, как, например, в цитре, или лире, или в чем-нибудь подобном; но все совершает своим языком, издавая голос приятнее и гораздо полезнее всякой игры на цитре и (всякой) музыки. Местом действия служит для него все небо; зрелищем – вселенная; зрителями и слушателями – все Ангелы и из людей те, которые подобны Ангелам или желают такими сделаться. Только такие могут отчетливо постигать это благозвучие, обнаруживать его и в делах (своих), и быть такими слушателями, какими надобно быть. Все другие, как малые дети, хотя и слушают, но не разумеют того, что слушают, а увлекаются только удовольствиями и детскими играми. Так все люди веселые, роскошные, живущие для богатства, для почести и чрева, хотя и слушают иногда, что (им) говорят, но на деле не показывают ничего великого и возвышенного, потому что однажды навсегда прилепились к брению и праху. Апостола этого окружают Горние Силы, дивясь благообразию души его, разуму и красоте его добродетели, которою он привлек (к себе) и Самого Христа и получил благодать духовную. Настроив свою душу подобно благозвучной, украшенной драгоценными камнями и имеющей златые струны лире, он достиг того, что чрез нее Духом возгласил нечто великое и возвышенное.

Каманский монастырь

Уважаемые коллеги и туристы!

В связи со сложившейся ситуацией по всему миру (коронавирус), с 20.03.2020 по 06.04.2020 РУСАЛТУРС будет работать в удалённом доступе. Связь с нами доступна по электронной почте и телефонам:

АГЕНСТВАМ

Заместитель генерального директора
Агрба Илона Анзоровна
E-mail: rusalturs@abkhazia.ru
телефон +7 (903) 182-24-29

Главный менеджер по работе с агентствами
Квициния Нелли
E-mail: rusal@abkhazia.ru
телефон +7 (968) 941-58-24

Руководитель он-лайн бронирования
Каримова Гульнара
E-mail: gulia@abkhazia.ru
телефон +7 (903) 510-61-35

ТУРИСТАМ

Менеджер по туризму
Гарцкия Мадина
E-mail: client@abkhazia.ru
Телефон: +7 (926) 322-19-72 (WhatsApp)

Менеджер по туризму
Ахба Малина
E-mail: malina@abkhazia.ru
Телефон: +7 (903) 292-98-40 (WhatsApp)

Экскурсии

Село Команы в Абхазии расположено в 15-ти километрах от Сухума на западном течении реки Гумисты. Дорога в Команы лежит через села Яштуха и Шрома, сильно пострадавшие во время тяжелейших боев Отечественной войны народа Абхазии 1992-1993 гг. Отсюда открывается замечательный вид на ущелья Восточной и Западной Гумисты. Между ними поднимается гора Гумбиху с небольшим средневековым храмом на вершине. Каманы — одно из самых почитаемых христианами мест Абхазии, очень намоленное и благодатное место.

Храм святителя Иоанна Златоуста

История Каман тесно связана с именем святителя Иоанна Златоуста, архиепископа Констатинопольского и одного из трех Вселенских святителей. Святитель Иоанн Златоуст, один из трех Вселенских святителей, родился в Антиохии ок. 347 г. Златоустом святого Иоанна прозвали за небывалое красноречие, привлекавшее к нему не только христиан, но даже еретиков и язычников. В марте 404 г. в Константинополе состоялся неправедный Собор, постановивший изгнать святого Иоанна. Зимой 406 г. святитель Иоанн был болезнью прикован к постели. Но враги его не унимались. Из столицы пришел приказ перевести святого Иоанна в глухой Питиус (в Абхазии). Истощенный болезнями святитель в сопровождении конвоя три месяца в дождь и зной совершал свой последний переход. В Каманах силы оставили его. У склепа святого Василиска (память 22 мая), утешенный явлением мученика («Не унывай, брат Иоанн! Завтра мы будем вместе»), причастившись Святых Тайн, вселенский святитель со словами «Слава Богу за всё!» отошел к Господу 14 сентября 407 г. в Каманах. После смерти в 407 г. его тело находилось в Каманах, а в 483 г. его мощи с большими почестями были перенесены в Константинополь по указу нового императора Феодосия II. Позднее мощи святителя были вывезены в Рим. 26 ноября 2004 г. мощи Иоанна Златоуста, по решению папы Иоанна Павла II, были возвращены Константинопольской церкви вместе с мощами Григория Богослова. В настоящее время мощи Иоанна Златоуста хранятся в соборе Святого Георгия в Стамбуле. Иоанн Златоуст — христианский святой, почитаемый в лике святителей (святой из епископского чина).

Саркофаг, где эти годы покоился Иоанн Златоуст, находятся в Каманском храме. Рядом с храмом бьет ключом из карстового источника целебная вода, называемая богомольцами святой, исцеляющей от всех недугов. В течение последних двух веков Каманский храм является одним из крупнейших действующих центров паломничества православных христиан.

Храм Иоанна Златоуста, возвышающийся над Западным течением реки Гумисты, относится к XI в. Изначально храм представлял собой однозальное каменное сооружение без выступающей наружу апсиды, с внутренним алтарным полукружием. Помещение освещалось с помощью двух узких окон, расположенных в алтаре и в западной стене.В конце XIX в. он был восстановлен и получил дополнительные пристройки, с севера и с юга были возведены два придела, а с запада — трехэтажная колокольня, перекрытая высоким шатром. Поляна вокруг храма была окружена каменной стеной, как и в настоящее время.

При возведении колокольни храма в земле был найден саркофаг, высеченный из известняка и весивший около тонны. Считается, что в нем было погребено тело святителя до его переноса в Константинополь. Посетивший в 1884 г. Каманы известный греческий археолог Г.Вризис, подтвердил церковную версию о погребении здесь, в каменном саркофаге в церкви у села Каманы, мощей христианского праведника Иоанна Златоуста. По его утверждению, в одной из европейских библиотек им был найден древнейший пергамент, в котором указаны Каманы, где на пути в Питиус (Пицунду) скончался Иоанн Златоуст. В настоящее время гробница находится в церкви, а место погребения Иоанна Златоуста стало центром паломничества.

Часовня и источник Святого Мученика Василиска

Еще одна остановка в Каманах — у источника Святого Василиска, расположенного справа от проселочной дороги. За исповедание христианской веры Святого Василиска сначала держали в темнице, несколько раз били и жестоко пытали, но он не отрекался. Многие же язычники уверовали во Христа. Василиска за приверженность христианской вере отправили в Каманы, где содержали в темнице. Правитель Агриппа начал преследовать христиан. Святой Василиск в темнице готовился к предстоявшему мученическому подвигу. Во сне ему явился Господь, обещавший мученику Свою помощь, и предсказал ему мученическую кончину в Каманах. На святого Василиска надели тяжелые оковы, а ноги обули в медные сапоги с вбитыми в подошвы гвоздями и отправили в Каманы. Когда наконец мученик предстал перед Агриппой тот повелел ему принести жертву языческим богам. Мученик ответил: «Я всякий час приношу Богу жертву хвалы и благодарения». Его повели в капище, где на святого Василиска мгновенно с Неба сошел огонь, который сжег капище, а стоявших в нем идолов сокрушил в прах. Тогда Агриппа в бессильной ярости приказал отсечь святому Василиску голову, а тело его бросить в реку. Кончина мученика последовала в 308 г.

Христиане вскоре выкупили святые мощи мученика и ночью тайно погребли на вспаханном поле. Через некоторое время на этом месте была построена церковь во имя святого мученика Василиска, в которую перенесли мощи. Гробница Василиска — объект паломничства и место исцеления. Ныне имеющийся небольшой деревянный храм (часовня) христианского мученика Святого Василиска возведен на средства от частных пожертвованийна месте более древнего храма, построенного на месте захоронения святого мученика. Близ места, где по преданию был убит Василиск, по сей день бьет источник, который считается святым.

Каманы — место Третьего Обретения Главы Иоанна Крестителя

Из Каман можно совершить небольшую конную прогулку в горы или подняться на внедорожнике к еще одному почитаемому христианами месту в Абхазии. В нескольких километрах от храма Иоанна Златоуста находится место третьего обретения главы Иоанна Крестителя. Иоанн Креститель (Иоанн Предтеча) — предскал пришествие Мессии, крестил в водах Иордана Иисуса Христа, а затем был обезглавлен из-за козней иудейской царевны Иродиады и её дочери Саломеи. Иродиада не позволила похоронить голову Иоанна вместе с его телом и спрятала её в своём дворце, откуда она была выкрадена благочестивой служанкой и в глиняном кувшине захоронена на Елеонской горе.

После второго обретения в середине V в., глава Иоанна была найдена и перенесена в Константинополь, откуда христиане тайно вывезли ее в начале IX века в Каманы в период иконоборческих гонений. После восстановления иконопочитания на Константинопольском соборе в 842 г., по преданию, патриарх Игнатий во время ночной молитвы получил указание о местонахождении реликвии. По приказанию императора Михаила III в Каманы было направлено посольство, которое около 850 г. обрело главу Иоанна Предтечи в указанном патриархом месте. После этого глава была перенесена в Константинополь и была положена в придворной церкви. Так, в третий и последний раз она была обретена в абхазских горах. Каманский грот почитается как священное место для христианского мира.

Монастырь Святого Иоанна Златоуста

Ниже храма, по правой стороне проселочной дороги, видны руины основанного в 1898 г. женского Василиско-Златоустовского монастыря. Число насельниц в нем достигало 300 человек, что позволяло обители вести крупную хозяйственную и просветительскую деятельность. В советское время в разрушенных монастырских постройках разместился дом престарелых. С 2002 г. в Каманах действует мужской монастырь.

Почему Иоанн — Златоуст, а читать его так трудно?

Сочинения Иоанна Златоуста оказали огромное влияние на церковную литературу последующих столетий: недаром со временем ему присвоили этот самый титул – Златоустый (греч. Χρυσόστομος). Слогом святителя Иоанна продолжали восхищаться еще в XIX веке. И лишь в последние сто лет его читатели стали сетовать, что творения Златоуста кажутся им тяжеловесными, многословными и не всегда ясными. Как нам преодолеть трудности чтения одного из столпов святоотеческой письменности?

Вполне созвучные современным мысли о стиле Златоуста высказал в 1970-е годы русский религиозный философ и богослов Сергей Фудель. В своей книге «У стен Церкви» он написал так: «Святой Иоанн Златоуст говорил в формах византийской риторики конца IV века, в формах для нас тяжелых, ненужных, даже досадных. Помню, архимандрит Серафим (Батюгов) имея в виду именно этот внешне чуждый нам стиль, говорил: «Читать всего Златоуста так, как он напечатан, нам почти невозможно. Его надо издавать как-то по-другому»».

Отношение к творениям Иоанна Златоуста сегодня чем-то схоже с тем, что часто можно услышать о романе «Война и мир» Льва Толстого. Никому не придет в голову усомниться в литературном таланте Льва Николаевича, но все привычно закатывают глаза, вспоминая толстовские сложносочиненные предложения длиной в полстраницы.

Однако так же, как культурный человек не может позволить себе не читать «Войну и мир», человек церковный не может отставить в сторону сочинения Иоанна Златоуста. Хоть что-то прочесть да нужно.

«Один сетует и плачет о заключенных в темнице, другой об изгнанных из отечества и отправленных в ссылку, иной о лишенных свободы, другой о похищенных врагами и взятых в плен, иной о потонувшем или сгоревшем, другой о задавленном обрушившимся зданием. А никто не плачет о живущих нечестиво, но, что всего хуже, часто даже называют их счастливыми; это бывает причиной всех зол. («Слово о том, что кто сам себе не вредит, тому никто вредить не может»)

Одно дело, если мы хотим просто составить представление о его творчестве и стиле. Тогда достаточно выбрать несколько наиболее ярких образцов (к примеру, беседы на Нагорную проповедь, слова «О Крещении Господа и о Богоявлении», «О кресте и разбойнике», «О воскресении мертвых», отдельные из «Писем к Олимпиаде») – и на этом остановиться.

И другое дело, если нам важно разобраться, что считал святой Иоанн Златоуст по тому или иному поводу. Тогда хорошо бы найти способ как-то примириться с его своеобразными стилем и манерой изложения. А для этого важно как минимум иметь представление о жизни этого человека и о том, как рождались его сочинения.

Как жил Иоанн Златоуст

Юношей Иоанн (347-407 гг.) провел немало времени, изучая риторику – науку говорить доходчиво и убедительно – у Ливания, одного из самых известных учителей Антиохии (Антиохия – в то время третий город Римской империи по величине и значению после Рима и Александрии, центр римской провинции Сирия. – Прим. ред.). Завершив обучение, молодой человек стал адвокатом и имел блестящий успех, но, с детства воспитанный в христианстве, в конце концов предпочел тихую уединенную жизнь – сначала в материнском доме, а затем в монашеской обители. В 39 лет он стал священником и скоро прославился по всей Антиохии вдохновенными проповедями и беседами (в частности, он разъяснял прихожанам Евангелие от Матфея и послания апостола Павла). Уже в то время, пишет профессор Московской духовной академии Константин Ефимович Скурат, «проповеди Златоуста (этим именем его станут называть уже после смерти) потрясали сердца слушателей и часто вызывали или слезы сокрушения, или бурные рукоплескания».

В 397 или 398 году его вызывают в столичный Константинополь и ставят на высшую церковную должность – константинопольским архиепископом (очень скоро это служение назовут патриаршим). Здесь, в самом сердце Восточной Римской империи, святитель Иоанн обнаружил целый клубок человеческих страстей и пороков: в высших кругах царили любовь к роскоши, пьянство, лесть и тщеславие, у духовных лиц было в обычае сожительствовать с девственницами, а город был наполнен бедняками, часто не находившими ни помощи, ни сочувствия. Златоуст начинает изо всех сил бороться с пороками константинопольского общества – и делом (например, резко сокращает расходы на содержание архиепископского двора и раздает излишки бедным), и словом. Обличительные речи святителя Иоанна звучали так громко, что их восприняла на свой счет (и не без оснований) супруга императора Аркадия Евдоксия. Сговорившись с заклятым недругом Златоуста – александрийским патриархом Феофилом (за крутой нрав и властолюбие его заочно именовали «христианским фараоном»), Евдоксия организовала самую настоящую травлю святого Иоанна с попытками его низложения и выдворениями на окраины империи. Первая ссылка продлилась недолго: народ возмутился и стал громко требовать возвращения Златоуста, а тут еще случилось землетрясение, которое императрица восприняла как недвусмысленный намек на то, что святителя нужно вернуть.

Гробница Иоанна Златоуста в Каманском монастыре в Абхазии. На территории монастыря святитель был похоронен, впоследствии мощи его были перевезены в Константинополь
Фото Trio7/wikipedia.org

Из второй ссылки святой Иоанн уже не вернулся. А отправился он в нее после того, как прилюдно обличил языческое гульбище по случаю установки близ храма святой Софии колонны в честь Евдоксии. Святителя отправили в самые северные пределы Византии – сперва в Малую Армению (деревню Кукуз), а затем – на восточное побережье Черного моря, в глухое и дикое по тем временам поселение Питиунт (нынешнюю Пицунду). По дороге туда 60-летний архиепископ Константинопольский скончался от истощения и от грубого обращения конвоиров.

Как рождались творения Златоуста

Большинство своих творений святитель Иоанн не написал, а произнес. В форме проповедей или бесед. Раннехристианский историк Созомен отмечает, что Златоуст имел обыкновение садиться среди народа на амвоне (Амвон – возвышение перед Царскими вратами в храме, на котором обычно стоит проповедник, а в древней Церкви чтец возглашал отрывки из Писания. – Прим. ред.), а слушатели собирались вокруг него. Это были скорее беседы, чем речи. Слова знаменитого своим красноречием епископа запечатлевали скорописцы и дальше распространяли среди церковного и светского общества. Читая толкования Иоанна Златоуста на книги Священного Писания, его беседы «О статуях» или слово «Против упивающихся и о воскресении», нужно помнить: все эти тексты адресованы конкретным людям, к которым святитель обращался лично, напрямую.

Большую часть бесед, записанных с его слов, владыка Иоанн отредактировал своей собственной рукой, но не все. Некоторые беседы и слова – особенно прозвучавшие незадолго до ссылок, когда было уже не до сверки текстов, – разошлись в неотредактированном виде и считаются не самыми удачными образцами златоустовского стиля. Речь идет, в частности, о беседах на книгу Деяний святых апостолов и на Послание к евреям апостола Павла.

Есть у Златоуста и такие сочинения, которые он написал самостоятельно: например, шесть слов «О священстве», в которых будущий святитель (в то время еще даже не священник) говорит о высоте иерейского служения и объясняет, почему сам он не дерзает приступать к алтарю; это письма к разным лицам (наиболее известны 17 писем к константинопольской диакониссе Олимпиаде и к папе Римскому Иннокентию I). Эти сочинения более стройные, чем устные беседы, в них легче следить за мыслью автора. Но для Златоуста они в каком-то смысле менее характерны: в первую очередь он был все же проповедником, обращавшим свое живое слово к живым людям.

Это слово было не только живое, но и весьма экспрессивное. Ведь главной своей задачей святитель считал достучаться до спящих сердец, встряхнуть людей, считавших, что, раз они крещены и исправно посещают храм в воскресные дни, то с ними «всë в порядке». «У него было впечатление, что он проповедует людям, для которых христианство стало лишь модной одеждой», – писал о Златоусте в 1920-е годы протоиерей Георгий Флоровский, один из лидеров русской богословской школы в эмиграции. А сам константинопольский архиепископ сетовал: «Из числа столь многих тысяч нельзя найти больше ста спасаемых, да и в этом сомневаюсь». О временах церковного благоденствия, сменивших эпоху гонений, он говорил с нескрываемой горечью: «Безопасность есть величайшее из гонений на благочестие, – хуже всякого гонения». И призывал своих слушателей – иногда весьма настойчиво – очнуться, стать христианами на деле: отказаться от излишеств, начать заботиться о нищих и больных, вспомнить про молитву. Эта настойчивость особенно заметна в беседах на нравственные темы – «Против оставивших церковь и ушедших на конские ристалища», «Слово к девственницам, жившим вместе с мужчинами» и т.д. «Если нужно проповедовать, то… с дерзновением; иначе это и не будет проповеданием», – был уверен Златоуст. Многие его сочинения попросту невозможно воспринять правильно, не осознавая этой задачи, которую он ставил перед собой, – «разбудить спящих».

Речи Златоуста – это «своеобразный диалог с молчащим собеседником, о котором проповедник иногда кое-что и сообщает», подводит итог Скурат. Но «никогда это не монолог без аудитории».

Как говорил Иоанн Златоуст

Как профессиональный оратор, святитель Иоанн, конечно же, широко использовал в своих проповедях риторические приемы, характерные для его времени. Например, исследователи его творчества обращают внимание на любимый им жанр энкомия, или панегирика, – похвального слова, для которого был характерен определенный набор стилистических приемов, таких как повтор, антитеза (противопоставление), гипербола (художественное преувеличение), сравнение и экфрасис (словесное описание какого-то произведения живописи, архитектуры и т. п.). Будучи образованным человеком, Златоуст часто цитировал других авторов, и далеко не только церковных: он много ссылается на иудейского историка Иосифа Флавия, основателя идеалистической философии Платона, других античных поэтов и историков…

В творениях Златоуста запечатлелась разговорная традиция того времени – например, смешение наклонений в придаточных предложениях, следующие друг за другом отрицания, отсутствие двойственного числа там, где оно требуется по правилам грамматики. Но все эти особенности его речи нам незаметны, ведь мы читаем святителя Иоанна в переводах, причем – в основном XIX века. 1840-е — 1890-е годы вообще были временем активного перевода святых отцов с церковнославянского языка на русский. Златоуста впервые издали по-русски в приложениях к журналу Санкт-Петербургской духовной академии «Христианское чтение» в 1840-1860-х гг. Позже, на рубеже 1890-х и 1900-х гг., был сделан еще один перевод, начатый по инициативе известного русского библеиста и толкователя Священного Писания, профессора той же Санкт-Петербургской академии Александра Павловича Лопухина.

Этими переводами мы пользуемся и по сей день, хотя уже в наше время появились отдельные заново переведенные тексты – например, «Огласительные гомилии* к тем, кто собирается креститься» (Гомилия – от греч. ὁμιλία, «общество, общение, беседа». Так называется один из церковных жанров – слово или проповедь, посвященное, как правило, разбору фрагментов Священного Писания. – Прим. ред.) в переложении кандидата филологических наук Ирины Викторовны Пролыгиной.

Широкое использование старых переводов – вот одна из причин того, что некоторые тексты Златоуста могут вызывать у нас впечатление «тяжести».

Другая причина – в том, что сам святитель Иоанн подходил к делу проповеди исключительно добросовестно и старался всë объяснять досконально, с привлечением всего багажа имевшихся у него знаний. Например, в толкованиях на Евангелие от Матфея он приводит целый список причин, объясняющих, почему на горе Преображения перед Христом предстали именно Моисей и Илия. Во-первых – для того, «чтобы видно было различие рабов от Господа», то есть пророков – от Того, Кого многие считали всего лишь пророком; во-вторых – чтобы стало ясно, что Христос не нарушает иудейский закон (иначе такие ревнители закона, как Моисей и Илия, не повиновались бы Ему); в-третьих – явление умершего (Моисея) и «еще не испытавшего смерти» (Илии) должно было убедить апостолов, что Христос властен над жизнью и смертью, и т.д.

Златоуст не был сторонником «плетения словес» и в сравнении с другими ораторами своей эпохи отнюдь не отличался многословностью. С явной иронией он обращается к одному из современных ему проповедников: «Ты говоришь, что надо быть умеренным, ведешь об этом длинную речь и витийствуешь, разглагольствуя неудержимо. Но гораздо лучше тебя тот, кто учит меня этому делами. …И если ты не имеешь дел, то, разглагольствуя, не только не приносишь пользы, но более причиняешь вред; лучше бы молчать».

«Не говори мне, что такой-то восседает на колеснице, высоко поднимает брови и окружен толпою телохранителей. … Покажи мне отличие начальника не в этом, но в его состоянии по душе, то есть, управляет ли он своими страстями, побеждает ли недуги , например, обуздывает ли пристрастие к деньгам, укрощает ли ненасытную любовь плотскую, не сохнет ли от зависти, не воз­мущается ли сильною страстью тщеславия, не боится ли и не трепе­щет ли бедности или неблагоприятной перемены, не умирает ли от этого страха. Такого-то покажи мне начальника; вот это – власть. Но если он, управляя людьми, сам раболепствует страстям, о таком я скажу, что это раб более всех людей».(«Беседа о наслаждении будущими благами и ничтожестве настоящих»)

Но нам, отвыкшим от долгого вдумчивого чтения, и сам Златоуст порою кажется чересчур затянутым. Дело тут больше в нас, чем в особенностях стиля константинопольского проповедника.

Есть еще и третья причина, почему нам может быть тяжело воспринимать Златоуста сегодня.

Как писал профессор Лопухин, каждое слово у святителя «дышало силою и жизнью, потому что бралось из известной всем действительности и пояснялось примерами, которые были одинаково понятны и высокообразованному патрицию, и самому последнему земледельцу». Чтобы говорить на одном языке со своими слушателями, святитель Иоанн то и дело опирался на примеры из жизни – естественно, той, что окружала его. А вот нам, живущим 16 веков спустя, совсем непросто примериться к той жизни, из которой он брал материал; в которой были господа и рабы, конские ристалища и ратоборцы, где признаком богатства человека были шелковые одежды, а болезни лечили «прижиганием и отсеканием».

Как же читать Златоуста сегодня?

Даже если знаешь, как сложилась судьба Златоуста; даже если представляешь атмосферу, в которой он проповедовал, и понимаешь, какие цели он преследовал, – это еще не залог легкости чтения его сочинений.

«Священник должен иметь душу чище самых лучей солнечных, чтобы никогда не оставлял его без себя Дух Святый, и чтобы он мог сказать: «и уже не я живу, но живет во мне Христос»(Гал. 2:20). Если живущие в пустыне, удалившиеся от города, рынка и тамошнего шума… принимают множество и других предосторожностей, ограждая себя со всех сторон, стараясь говорить и делать всë с великой осмотрительностью, чтобы они могли с дерзновением и истинной чистотой приступать к Богу, сколько позволяют силы человеческие; то какую, думаешь ты, должен иметь силу и твердость священник, чтобы он мог охранять душу свою от всякой нечистоты и соблюдать неповрежденной духовную красоту? Ему нужна гораздо большая чистота, чем тем, а кому нужна большая чистота, тому более предстоит случаев очерниться, если он постоянным бодрствованием и великим напряжением сил не сделает душу свою неприступной для этого». («Слово шестое о священстве»)

Как же быть?

Прежде всего – понять, чтó именно в наследии Златоуста интересует лично вас. Это может быть, например, тема семьи и воспитания детей – святитель Иоанн уделял ей много внимания. В таком случае стоит просто выбрать подходящие сочинения (к примеру, три беседы о браке) и начать читать. Уже через несколько страниц вы поймете, что достаточно лишь привыкнуть к несколько архаичному языку (вспомним еще раз про переводы вековой давности), как всё встает на свои места: ход рассуждения Златоуста становится понятен, а сами мысли – ясны и прозрачны.

Так же обстоит дело, если вы выбираете любое другое произведение, будь то серия бесед о священстве, «Книга о девстве» или толкования на книгу Бытие. Лишь бы сама тема вас занимала и вы были готовы преодолеть первые три-четыре страницы. Это во-первых и, наверное, в-главных.

Во-вторых – принимаясь за Златоуста (и этот совет применим к святоотеческой литературе в целом), не стоит ожидать легкого расслабляющего чтения. Мысль отцов Церкви вообще очень концентрированная, насыщенная, за ее поворотами и изгибами обязательно нужно следить. Это непросто – мы, в отличие от константинопольской знати IV-V веков, с правилами логического рассуждения зачастую знакомы лишь «в первом приближении», и нам не всегда понятно, почему в том или ином случае автор делает тот или иной вывод. Значит, нужно сфокусировать всë свое внимание и прочесть, может быть, небольшой фрагмент – зато осмысленно.

Ну, а третий совет – продолжение второго: не стоит гнаться за количеством страниц, ставить перед собой задачу осилить весь томик Златоуста за три дня или, скажем, за неделю. Дело ведь не в количестве прочитанного, а в том, что останется в голове, когда книжка вернется на свое место в шкафу. Сегодня в нашем распоряжении есть множество приложений для мобильных устройств, позволяющих, к примеру, ежедневно читать положенные в этот день по уставу фрагменты Нового Завета с соответствующими святоотеческими толкованиями. Вот, пожалуй, прекрасный способ начать знакомство со Златоустом – каждый день смотреть его толкования на евангельское и апостольское чтение дня. Святитель подробно прокомментировал два из четырех Евангелий – от Матфея и от Иоанна, а также большинство посланий апостола Павла.

Подготовил Игорь Цуканов

Письма к ОлимпиадеТекст

Святитель

ИОАНН ЗЛАТОУСТ

«Семнадцать писем, адресованных к Олимпиаде, представляют собой самые длинные, прекрасные и полезные из всех писем святителя», – говорит Фотий. Олимпиада была дочерью князя Анисия. Ее отец отдал ее замуж за префекта Небридия (вероятно, в 384 году). Святитель Григорий Назианзин, приглашенный на брак, извинился, что не может на нем присутствовать, и обратился к молодой супруге с похвальным словом. Олимпиада была замужем только один год и восемь месяцев. Овдовев в столь юном возрасте, она решила остаться вдовой, и ничто не могло поколебать этого ее решения. Напрасно император Феодосии прибегал к просьбам и угрозам, чтобы заставить ее выйти замуж за своего родственника испанца Елпидия. Отказ ее разгневал императора, который прежде чем отправиться в поход против Максима, приказал префекту города наложить секвестр на все ее имения, пока она не достигнет тридцатилетнего возраста. Олимпиада отнеслась к этому возмутительному действию с таким мужеством, что казалась даже счастливее при виде ограбления своего имущества. Между тем Феодосии, поняв, что ничем нельзя было побороть этого противодействия, велел возвратить ей имения. С этого времени дом ее сделался открытым для епископов, монахов, священников и других духовных лиц, приходивших в Константинополь. Епископ Нектарий назначил ее диаконисой, и в этом достоинстве она и закончила свою жизнь.

Письма к Олимпиаде с достаточностью свидетельствуют о том, как она была любезна святителю Златоусту. После изгнания святителя ее влачили по судам, обвиняли вместе с другими приверженцами святителя в поджоге храма святой Софии. Несмотря на основательность ответов Олимпиады, ее приговорили к большому штрафу, затем она оставила Константинополь, чтобы удалиться в Кизик, где и отошла в лучшую жизнь. Святой Григорий Назианзин, Палладий, Созомен, Аммиан и другие жизнеописатели сообщают многочисленные подробности об этой добродетельной женщине.

Госпоже моей

достопочтеннейшей и боголюбезнейшей

диаконисе Олимпиаде, епископ Иоанн,

о Господе радоваться

Письмо первое

1. Утешение в скорби. Нужно бояться только греха. 2. Бедствия приготовляют нам великую награду, почему Бог и попускает на нас страдания. – Пример трех отроков в пещи вавилонской. – 3–4. Во все времена Господь попускал соблазн и гонения, чтобы лучше проявить Свое могущество и Свою мудрость. – 5. Заключение: Олимпиада должна изгнать из своей души скорбь, которую причиняют ей настоящие смятения.

1. Хочу излечить рану твоего уныния и рассеять мысли, собирающие это облако скорби. Что, в самом деле, смущает твой дух, почему ты печалишься и скорбишь? Потому, что сурова и мрачна эта буря, которой подверглись церкви? Потому, что все превратила она в безлунную ночь, день ото дня все более усиливается, причиняя тяжкие кораблекрушения? Потому, что растет гибель вселенной? Знаю это и я, да и никто не будет прекословить этому. Если желаешь, я изображу даже тебе и картину того, что теперь происходит, чтобы сделать для тебя более ясными настоящие печальные события.

Мы видим, что море бурно вздымается от самого дна; одни корабельщики плавают по поверхности вод мертвые, другие ушли на дно; корабельные доски развязываются, паруса разрываются, мачты разламываются, весла повыпадали из рук гребцов, кормчие сидят вместо рулей на палубах, обнимают руками колена и только рыдают, громко кричат, плачут и сетуют о своем безысходном положении; они не видят ни неба, ни моря, а повсюду лишь такую глубокую, беспросветную и мрачную тьму, что она не дозволяет им замечать даже и находящихся вблизи; слышится шумное рокотание волн, и морские животные отовсюду устремляются на пловцов.

Но до каких пор, впрочем, гнаться нам за недостижимым? Какое бы подобие ни нашел я для настоящих бедствий, слово слабеет пред ними и умолкает. Впрочем, хотя я и вижу все это, я все-таки не отчаиваюсь в надежде на лучшие обстоятельства, памятуя о Том Кормчем, Который не искусством одерживает верх над бурей, но одним мановением прекращает волнение моря. Если же Он делает это не с самого начала и не тотчас, то потому, что таков у Него обычай: не прекращать опасностей вначале, а тогда уже, когда они усилятся и дойдут до последних пределов, и когда большинство потеряет уже всякую надежду; тогда-то Он, наконец, совершает чудесное и неожиданное, проявляя и собственное Свое могущество и приучая к терпению подвергающихся опасностям. Итак, не падай духом.

Ведь одно только, Олимпиада, страшно, одно искушение, – именно только грех, – и я не перестаю до сих пор напоминать тебе это слово, все же остальное – басня, – укажешь ли ты на козни или ненависть, или коварство, на ложные доносы или бранные речи и обвинения, на лишение имуществ или изгнания, или заостренные мечи, или морскую бездну, или войну всей вселенной. Каково бы все это ни было, оно и временно и скоропреходяще, и имеет отношение к смертному телу и нисколько не вредит трезвой душе.

Поэтому и блаженный Павел, желая показать ничтожество радостей и печалей, приключающихся в настоящей жизни, разъяснил все одним изречением: видимое временно (2 Кор. 4, 18). Итак, зачем тебе бояться временного, протекающего подобно речным потокам? – потому что таково настоящее; – все равно, будет ли оно радостно или печально.

Другой же пророк все человеческое счастье сравнил не с травой даже, а с другим, более ничтожным веществом, назвав все вместе цветом травы, и счел этим цветом не часть только счастья, например, только богатство, или только роскошь, или обладание властью, или почести; но все, что у людей считается славным, обняв одним именем «славы», уподобил затем траве, сказав: всяка слава человека, яко цвет травный/всякая плоть – трава, и все красота ее как цвет полевой (Ис. 40, 6).

2. Однако ужасно и тяжело, скажешь, несчастье. Но смотри, как и оно, в свою очередь, приравнивается пророком к другому образу, и относись с презрением и к нему. Именно, уподобляя бранные речи, оскорбления, укоризны, насмешки со стороны врагов и злые замыслы – изветшавшей одежде и изъеденной молью шерсти, пророк говорил: «Не бойтесь поношения от людей, и злословия их не страшитесь, потому что состарятся как риза, и будут изъедены, как шерсть молью (Ис. 51, 7–8)».

Итак, пусть не смущает тебя ничто из того, что происходит. Перестань звать на помощь то того, то другого, и гнаться за тенями, – а такова человеческая помощь, – но призывай непрестанно Иисуса, Которому ты служишь, чтобы Он только благоизволил – и все бедствия прекратятся в один миг. Если же ты призывала, а бедствие не устранено, то таков у Бога обычай: не сначала, – я повторю то, что сказал выше, – удаляет бедствия, но когда они достигнут наибольшей высоты, когда усилятся, когда враждующие изольют почти всю свою злость, – тогда, наконец, все сразу изменяет в состояние тишины и производит неожиданные перемены. Он может произвести не только те блага, каких мы ожидаем и надеемся получить, но и гораздо большие и бесконечно ценнейшие. Поэтому и Павел говорил: «Тому, Кто… может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем» (Еф. 3, 20).

Разве Он не мог, в самом деле, сначала же не допустить трем отрокам подвергнуться искушению (Дан. 3)? Мог, но не пожелал, чтобы доставить им через это большую выгоду. С этой целью Он допустил и то, чтобы они были преданы в руки иноплеменников, и чтобы печь была разожжена до несказанной степени, и чтобы гнев царский пылал сильнее печи, и чтобы крепко связаны были их руки и ноги, и чтобы, наконец, ввергнуты они были в огонь; и когда все, созерцавшие это, отчаялись в их спасении, – тогда-то нежданно и вопреки всякой надежде проявилось чудное дело превосходнейшего Художника – Бога, и просияло с превосходною силою. Именно – огонь связывался, а узники разрешались; печь сделалась храмом молитвы, источником и росою, и стала почетнее царских дворцов, и над огнем, этой всепожирающей силой, которая преодолевает и железо, и камни, и побеждает всякое вещество, одержала верх природа волос. И здесь слышен был согласный хор святых, призывавших всю тварь, и небесную и земную, к дивному песнопению: они пели, воссылая благодарственные гимны за то, что были связаны, за то, что, насколько это зависело от врагов, были сжигаемы, за то, что были изгнаны из отечества, за то, что стали пленниками, за то, что были лишены свободы, за то, что сделались не имеющими родины, бесприютными и переселенцами, за то, что жили в чужой и иноплеменной земле, – таково свойство благодарной души.

И вот, когда и злодеяния врагов окончились, – что еще могли бы они предпринять после смерти? – и добродетель борцов проявилась во всей своей полноте, когда сплетен был для них венец, собраны были награды, и ничего уже не осталось больше для их прославления, тогда-то именно бедствия и устраняются, и тот, кто возжег печь и предал отроков столь великой муке, начинает дивно прославлять этих святых борцов и делается вестником необычайного чуда Божия: посылает во все стороны вселенной письма, полные благохваления, повествуя в них о случившемся, и делается таким образом достоверным вестником чудес дивнотворца Бога, потому что если он сам прежде был врагом и неприятелем, то писанное им не возбуждало уже к себе подозрения и у врагов.

3. Видишь искусство Бога? Видишь Его мудрость? Видишь, что Он совершает не то, что согласно с обычными мнениями и ожиданиями? Видишь его человеколюбие и попечительность? Поэтому не смущайся и не тревожься, но пребывай постоянно, благодаря Бога за все, славословь его, призывай, проси, умоляй, и хотя бы наступили бесчисленные смятения и волнения, или происходили пред глазами твоими бури, пусть ничто это не смущает тебя.

Господь ведь у нас не сообразуется с затруднительностью обстоятельств, даже если все впадает в состояние крайней гибели, так как Ему возможно поднять упавших, вывести на дорогу заблудших, исправить поддавшихся соблазну, исполненных бесчисленных грехов освободить от них и сделать праведными, оживотворить лишенных жизни, восстановить еще с большим блеском то, что разрушено до основания и обветшало. В самом деле, если Он делает так, что рождается то, чего не было, и дарует бытие тому, что нигде вовсе не проявлялось, то гораздо скорее Он исправит существующее уже и происшедшее.

Но, скажешь, много погибающих, много соблазняющихся? Много и подобного часто уже случалось; но впоследствии все однако получало соответствующее исправление, исключая тех, кто упорно пребывал в неисцелимой болезни и после перемены обстоятельств. Зачем ты смущаешься и грустишь, если тот изгнан, а тот, напротив, возвращен? Христа распинали и требовали освобождения разбойника Вараввы, развращенный народ кричал, что лучше должен быть спасен человекоубийца, чем Спаситель и Благодетель. Скольких людей, ты думаешь, это тогда соблазнило? Скольких это тогда погубило?

Но лучше следует повести речь с более ранних событий. Этот Распятый не тотчас ли по Своем рождении сделался переселенцем и беглецом, и со всем Своим домом, находясь еще в колыбели, переселялся в чужую землю, отводимый в страну иноплеменников, отделенную от Его родины столь большим пространством пути? И вот по этой причине явились потоки крови, беззаконные убийства и заклания; все только что явившееся на свет поколение убивалось, как бы в бою на войне; дети, отрываемые от сосцов, предавались закланию, когда еще было молоко в гортани, вонзался в нее меч через горло и шею. Что тяжелее этого печального события? И это делал искавший убить Христа; и долготерпеливый Бог терпел, когда дерзко измышлялось такое ужасное злодеяние, когда лилось столько крови – терпел, хотя мог бы воспрепятствовать, показывая столь великое долготерпение вследствие тайных и мудрых Своих планов. Когда затем Христос возвратился из страны иноплеменников и вырос, против Него начала возбуждаться вражда отовсюду. Сначала недоброжелательствовали и завидовали ученики Иоанна, хотя сам Иоанн относился с почтением к делу Его, и говорили, что Тот, Который был с тобою при Иордане и о Котором ты свидетельствовал, вот, Он крестит и все идут к Нему (Ин. 3, 26); это были слова людей, находившихся в состоянии раздражения, одержимых завистью и изнуряемых этой болезнью. Потому-то один из учеников, сказавших эти слова, даже спорил с неким иудеем и состязался об очищении, крещение сравнивая с Крещением, крещение Иоанново – с Крещением учеников Христа. Тогда, – говорится, – у Иоанновых учеников произошел спор с неким иудеем об очищении (Ин. 3, 25).

Когда опять Христос начал творить знамения, сколько было злословия? Одни называли Его самарянином и беснующимся, говоря, что Ты самарянин и бес в Тебе (Ин. 8, 48), другие – обманщиком, говоря: нет, Он не от Бога, но обольщает народ (Ин. 7, 12), иные – волшебником, говоря, что изгоняет бесов силою князя бесовского Вельзевула (Мф. 9, 34), и это повторяли постоянно.

Называли врагом Богу и любящим есть и служить чреву, любящим пить вино и другом людей порочных и развращенных: Пришел, – говорится, – Сын Человеческий: ест и пьет; и говорите: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам (Лк. 7, 34). Когда же беседовал с блудницей, называли Его лжепророком: Если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина говорит с Ним (Лк. 7, 39); и ежедневно изощряли зубы против Него. И не иудеи только так враждовали против Него, но и те сами, которые, казалось, были братьями Его, не относились к Нему искренне, и из среды домашних была возбуждаема против него вражда. Как растленны были и они, это усматривай из слов, которые сказал евангелист: Ибо и братья Его не веровали в Него (Ин. 7, 5).

4. Если затем ты вспоминаешь, что многие соблазняются и вводятся в заблуждение теперь, то спрошу тебя: сколько, думаешь ты, из учеников Его соблазнилось во время Креста? Один предал, другие убежали, третий отрекся, и когда все отстали, – был ведом только Один связанный. Сколько, ты думаешь, соблазнилось в то время из тех, которые недавно зрели Его творящим знамения, воскрешающим мертвых, очищающим прокаженных, изгоняющим бесов, источающим хлебы и совершающим другие чудеса, (соблазнились при виде того), как Его только вели связанным, когда Его окружали ничтожные воины и священники иудейские следовали за Ним, производя шум и смятение, при виде того, что все враги только, захватив Его, держали в своей среде, и что предатель присутствует при этом и торжествует?

А что, когда Его бичевали? И, вероятно, при этом присутствовало бесчисленное множество людей, потому что был славный праздник, который собирал всех, а городом, приявшим это зрелище беззакония, была столица, и происходило это в самый полдень. Итак, сколько людей, ты думаешь, присутствовало тогда и соблазнялось, видя, как Он был связан, подвергнут бичеванию, обливался кровью, испытывался судилищем игемона, и при этом не было никого из Его учеников?

А что, когда совершались над ним разнообразные издевательства, следовавшие непрерывно одно за другим, когда то увенчивали Его тернием, то облекали в хламиду, то давали в руки трость, то, падая, поклонялись Ему, проявляя все виды издевательства и осмеяния? Сколько людей, ты думаешь, соблазнялось, сколько приходило в смущение, сколько приводилось в замешательство, когда били Его по ланите и говорили: Прореки нам, Христос, кто ударил Тебя? (Мф. 26, 68). Когда водили Его туда и сюда, истратили весь день на остроты и ругательства, на издевательство и осмеяние, и это – в середине иудейского зрелища?

А что, когда раб архиерея ударил Его? А что, когда воины разделяли Его одежды? А когда Он, обнаженный, был вознесен на Крест со следами бичей на спине и был распинаем? Ведь даже и тогда эти дикие звери не смягчались, но делались еще более бешеными, и злодеяния усугублялись, и издевательства усиливались. Одни говорили: Разрушающий храм и в три дня Созидающий (Мф. 27,40). Другие говорили: Других спасал, а Себя Самого не может спасти (Мф. 27,42)? Иные говорили: Если Ты Сын Божий, сойди с Креста, и уверуем в Тебя (Мф. 27, 40, 42).